Один знакомый, который еще в Грозном посоветовал Мансуру поехать в Германию и сам провел в Европе некоторое время, послал ему навстречу в Варшаву человека, который за минимальную плату его туда доставит – нелегально, разумеется. Таким образом, поздно ночью Мансур выехал из Варшавы в сторону Германии, с риском быть перехваченным полицией последней страны. В этом случае ему грозила тюрьма на месяц или два, с последующей депортацией. Но если до того, как его поймают, он сможет добраться до иммиграционной службы или полицейского участка и попросить убежище, сказав «Азюль», у него есть шанс остаться в Германии, пока его прошение будет рассматриваться соответствующими службами.
Рассмотрение подобных обращений, обычно, занимает от нескольких месяцев до нескольких лет, в зависимости от наплыва беженцев. Как правило, на эти обращения, в соответствии с Дублинским соглашением (согласно которому дело Мансура должно быть рассмотрено в Польше, так как именно к этой европейской стране он обратился первым), отвечают отказом, после чего человека, если он не желает добровольно покинуть страну, принудительно из нее выдворяют. Лишь в исключительных случаях, в подобной ситуации, мигрантам удается получить вид на жительство.
Мансур был настолько усталым и измотанным, что сразу, как только сел в черный БМВ в Варшаве, тут же заснул. Проснулся он утром от слепящих глаза солнечных лучей, когда они уже въезжали в Берлин. Водитель высадил его рядом с полицейским участком, взял деньги и укатил. Мансур вошел в участок. Полицейские приняли его спокойно, ничему не удивляясь. Было видно, что это у них обычная процедура. Далее последовали общие вопросы, делались какие-то записи, проводился осмотр, брались отпечатки пальцев и все такое. На другой день его направили в иммиграционную службу, а те, в свою очередь, отправили его поездом в лагерь для беженцев, который находился на окраине небольшого селения Цирндорф.
Архитектура Европы отличается от архитектуры тех мест, где он бывал ранее. И поэтому, когда он оказался в Берлине, многое для него было ново и интересно. Но Берлин все же был всего лишь хорошо обустроенным городом.
Истинное восхищение он испытал лишь тогда, когда оказался в этой маленькой немецкой деревушке. Когда он, сойдя с поезда на вокзале, таща свою сумку, вошел в Цирндорф, на улице уже вечерело, и перед ним предстала картина, обычная картина для местных, но весьма вдохновляющая для него.
Эти милые домики, крытые коричневой и красной черепицей, в фасадные стены которых были встроены прямые и диагональные деревянные балки; эти уютные мощенные улочки, эта тихая, мирно текучая деревенская жизнь – все это создавало какую-то особую атмосферу гармонии, будто он попал в мир безмятежной сказочной древности, где слыхать не слыхали о жестокости и печали. Ему вдруг захотелось слиться с местной обстановкой и жизнью, захотелось, чтобы все это им, наряду с местными, воспринималось как нечто привычное и родное. Ему захотелось просто забыться.
С неподдельным интересом озираясь вокруг, он медленно, посреди деревушки, побрел к лагерю на другом конце Цирндорфа.
В лагере у него приняли бумажки, выданные в Берлине, вручили постельное белье и указали номер его комнаты.
Кормили здесь неплохо, давали кое-какие деньги на приобретение необходимых вещей, в световое время суток позволяли выходить за пределы лагеря. Но долго здесь никто не задерживался: через месяц-два прибывших расселяли по квартирам и гостиницам в других городах и деревнях.
__________
Как-то раз, гуляя в окрестностях этой деревушки, он случайно наткнулся на старого знакомого из Чечни, Идриса, который уже несколько лет проживал в Нюрнберге, что находился в нескольких километрах от Цирндорфа. И с тех пор Мансур время от времени ходил к нему в гости и любовался архитектурой этого старенького городка, его аккуратными мощеными улочками, магазинчиками, домами, на фасадах которых гармонично сочетались историческое прошлое и прогрессивное настоящее.
Примерно через месяц его отправили в другое место – в селение Гоцдорф, расположенное более чем в двенадцати километрах от административного центра – Вюрцбург.
Это была маленькая уютная деревушка с аккуратными домиками, крытыми, как обычно, красной и коричневой черепицей, одним магазином, небольшим футбольным стадионом и церковью на возвышенности, колокольная башня которой венчалась острым готическим шпилем.
Здесь ему выделили маленькую комнатушку на мансарде в пансионе добродушной фрау Илоны. Комната, пусть и небольшая, была весьма уютной: возле дальней стены стояла небольшая, но удобная кровать с тумбой у изголовья, на которой стоял светильник; под единственным окном располагался столик, привинченный к стене, столешница которого снизу подпиралась подножкой посередине; рядом со столом стоял деревянный стул с плетеной спинкой. Слева у входа находился небольшой шкафчик для вещей. Но самым приятным для него здесь было то, что эту комнатку ему ни с кем не нужно будет делить.