Именно здесь им был написан тот рассказ, который он позже, вернувшись домой, отправил на конкурс, победа в котором позволила ему съездить на московские литературные курсы.
В один из дней, когда Мансур спустился в кафе, румынки там не оказалось. И больше он ее не видел – умерла она или же просто ушла с работы – он так и не узнал. Но вскоре на ее место пришла другая – не особо радушная немка средних лет, и Мансуру пришлось забыть про ту уютную комнату с камином и картинами на стенах.
__________
Рядом с гостиницей находилась небольшая закусочная, где вскоре, после исчезновения румынки, устроилась на работу официанткой женщина по имени Вероника – немка из бывшего Советского Союза, разменявшая пятый десяток. Узнав, что рядом в пансионе живут чеченцы – вместе с которыми они, российские немцы, разделили лишения сталинских репрессий, – она пришла в гости знакомиться. Мать – одиночка, Мансур и Вероника посидели за столом, попивая чаю и общаясь, более двух часов, а потом, перед тем, как расстаться, Вероника обменялась с ними номерами телефонов – как она выразилась, на всякий, если понадобится ее помощь.
Ни книги, ни уединенные прогулки и размышления, ни те редкие записи на компьютере и одиночное занятие спортом не могли унять тоску души Мансура. Он здесь был столь чужим и непонятным, как чужими и непонятными были все они для него. И его беспрестанно терзала мысль застрять здесь навсегда, а еще хуже – привыкнуть к здешним порядкам и раствориться в этой массе, став одним из них. Здесь ему впервые показалась такая мирная и беззаботная жизнь, прожигаемая в удовлетворении сиюминутных потребностей, столь пустой, скучной и бессмысленной, что глубина его отвращение к этой жизни теперь достигала тех же пределов, каких достигало его восхищение всем этим, когда он впервые оказался в Цирндорфе.
Рядом с гостиницей находилась небольшая закусочная, где вскоре, после исчезновения румынки, устроилась на работу официанткой женщина по имени Вероника – немка из бывшего Советского Союза, разменявшая пятый десяток. Узнав, что рядом в пансионе живут чеченцы – вместе с которыми они, российские немцы, разделили лишения сталинских репрессий, – она пришла в гости знакомиться. Мать – одиночка, Мансур и Вероника посидели за столом, попивая чаю и общаясь, более двух часов, а потом, перед тем, как расстаться, Вероника предложила записать свой номер телефона – на всякий, если вдруг понадобится ее помощь. С тех пор она частенько наведывала их.
И вот одним светлым весенним днем, выйдя из закусочной, чтобы покурить, Вероника заметила Мансура, который, сидя на лавочке неподалеку, читал какую-то книгу. Она пригласила его зайти внутрь кафешки.
В зале было мало людей. В основном народ – как правило, пенсионеры – здесь собирался только по вечерам, чтобы за кружечкой пива и легкой закуской, в шуточной и громкой беседе коротать постылую деревенскую жизнь. Вероника угостила его стаканчиком яблочного сока и, протирая стол тряпкой, поинтересовалась, что это он читает.
– Да так, рассказы Толстого.
– Ну и о чем пишет автор «Войны и мира»?
– О войне в Чечне, – сказал Мансур, слегка улыбнувшись.
– М-да уж, война, конечно, не молодая.
Вероника опустилась на стул напротив, а потом сказала:
– Вот интересно, почему люди, как бы далеко они ни продвигались в своем развитии, не могут обойтись без насилия?
– Чем дальше будет развитие, тем больше будет насилия, – ответил Мансур.
– Почему же? – удивленно спросила она.
– Не знаю. Но можно попробовать пофилософствовать.
– Ну попробуй.
– Человек – это животное, которое, в отличие от других, настоящих животных, всегда стремится – зачастую, любой ценой – к большим благам и удобствам жизни. Государства же, внутри которых обитают эти рациональные животные, всегда требующие улучшения своих условий – есть нечто бездушное, эгоистичное и безмерно меркантильное. Они, государства эти, как верно в свое время заметил один известный правитель, не имеют друзей, но имеют интересы и потребности. Законы же морали государствам чужды, неведомы и, наверное, отчасти даже вредны. Ведь поступая по справедливости, – а справедливость, как и дружба, понятие моральное, – нужно соблюдать право другого. Чего не делает ни одна страна, если речь идет об ее интересах. Короче говоря, государство и политика отражают худшую сторону самого человека – этой ненасытной и эгоистичной твари. И именно потому прогресс, дарующий людям вкус легкой жизни, всегда будет сопровождаться войнами. Ведь когда блага заканчиваются – а праздная жизнь лишь ускоряет их конец, – то их нужно где-то добывать.