Процессия меж тем дошла до ворот Богоявленской церкви, навстречу вышел пожилой диакон и торопливо раскрыл обе половины тяжелых кованых дверей.
Пока шло отпевание, Иван несколько раз выводил мать на улицу, давая подышать ей свежим воздухом. К храму все подходил и подходил окрестный народ, женщины осторожно целовали Варвару Григорьевну во влажную щеку, мужчины кланялись Ивану и, сняв шапки, входили внутрь. К концу службы собрался почти весь приход, желая проводить в последний путь всем известного купца и соседа Василия Павловича Зубарева.
До подъема на гору гроб несли на руках, а там положили на сани, застеленные широким бухарским ковром, привезенным все теми же Корнильевыми. Когда лошадь поднялась почти до половины взвоза, навстречу похоронной процессии неожиданно вылетел из–за поворота небольшой возок, которым управлял Василий Пименов. Был он без шапки, в тулупе нараспашку, и, похоже, уже с утра успел где–то хорошо принять.
— А я уже почти к самому кладбищу сгонял! — почти с радостью закричал он.
— Ишь ты, надрался уже, — неодобрительно проговорил Федор Корнильев.
— Перекладывайте гроб ко мне на санки, — предложил вдруг Пименов. — Я своего дружка милого рысью домчу.
— Да он что, совсем пьян? — послышались голоса из толпы. К Пименову, важно ступая, подошел Михаил Корнильев и что–то долго втолковывал ему. Тот не соглашался, не желал уступать дороги, а потом вдруг не сдерживаясь заплакал, заревел как–то басом и крикнул, размахивая кулаками:
— Он меня, покойничек–то, при жизни, ох, как шибко обидел! Да я мужик простой, зла долго не держу. Чего отец заварил, то сынку его расхлебывать придется. Дочку–то мою соломенной вдовой оставил!
Ваську Пименова, в конце концов, отвели в сторону, процессия тронулась дальше, а он еще долго всхлипывал и кричал что–то вслед, выкидывая вверх то одну, то другую руку. Иван покосился на Антонину, она была словно в забытье и, казалось, не обратила никакого внимания на непредвиденную остановку. Зато Андрей Андреевич Карамышев несколько раз глянул на Ивана и, повернувшись, что–то спросил у Федора Корнильева. Тот на ухо ответил ему, и на этом все, вроде как, и закончилось.
На самом подъеме в гору, на крыльце губернаторского дома стоял с обнаженной головой сам Алексей Михайлович Сухарев. Он поклонился процессии, но не подошел, а, чуть выждав, когда она пройдет мимо него, вернулся обратно в дом.
— Надо же, сам губернатор проводить вышел, — пронесся шепоток по толпе.
У кладбищенских ворот стояло десятка два озябших нищих и убогих, которые, завидя еще издали гроб, опустились на колени, закрестились, закланялись, протянули заскорузлые ладони, прося подаяние. Катерина подошла к ним, раздала мелкую монету, приговаривая перед каждым: "Помяните раба божьего Василия …"
После поминок, — когда гости разошлись, остались лишь все свои, кровники, — Михаил Григорьевич Корнильев, сидевший под образами, на хозяйском месте, слева от Ивана, привстал и торжественно проговорил:
— Ну, пусть земля дяде Василию пухом будет, а нам о своих мирских делах подумать надо.
— Пойду я, наверное, Миша? — робко спросила Варвара Григорьевна.
— Поди, поди, а то испереживалась, намаялась за день. — Вслед за Варварой Григорьевной ушли Катерина и Антонина, бросив на Ивана вопросительный взгляд. А Михаил Григорьевич, чуть пригубив из чарки, обратился к братьям:
— Как дальше жить станем? По любви или по разумению?
— Ты у нас, Мишенька, самый старший, а значит, и самый умный, — ехидно проговорил со своего места Василий Яковлевич Корнильев, — мы до сей поры по твоему разумению жили, да, верно, и далее так придется…
— Брось дурить, Васька, — зыркнул в его сторону Михаил, да и остальные братья неодобрительно глянули на младшего, но промолчали, скрыв усмешку.
— Ты, Вася, все наперед старшего норовишь, да только проку с того никакого. Чуть чего, к нам или за деньгами, или за товаром бежишь.
— А к кому же еще, как не к братьям, мне идти? — огрызнулся Василий Яковлевич.
— Хватит, — прихлопнул по столу ладошкой Михаил. — Грызться нам меж собой не пристало. Тут надо решить дело, как с капиталом покойного дяди Василия обойтись.
— Не понял… Это кто решать будет? Как с деньгами отца поступить? вытянул шею в его сторону Иван. — Вы, что ли, решать собрались?