По-видимому, было нехорошо кричать на пешек, которых используют звезды, вынуждая разлучить нас, но это единственный способ выплеснуть свое разочарование, так что трудно удержаться.
Мне пришлось побороть желание начать вышагивать, и я выпрямился, когда за дверью, ведущей в восточное крыло дворца, почувствовал, как магия Фейри столкнулась с моими отталкивающими чарами.
До меня донесся звук чьего-то бормотания, и я напрягся, узнав Дженкинса, засранца-дворецкого своего отца.
— Я был уверен, что мне нужно идти сюда… — Он пробормотал что-то еще, похоже, задаваясь вопросом, не король ли виноват в том, что он изменил свое мнение, и я выругался, поняв, что он обнаружил мою магию. Ухмыльнувшись про себя, я влил в заклинание еще больше силы, заставив его почувствовать отчаянное желание посрать, и он вскрикнул, начав бегать в поисках туалета. Я подавил смех, надеясь, что он обосрется еще до того, как добежит до туалета.
Звук скрежещущего камня возвестил о возвращении Рокси, и я выпрямился, когда в стене открылось отверстие, и она шагнула через него вместе с Габриэлем.
Они вдвоем смеялись, и у меня защемило сердце, когда я наблюдал за ними, страстно желая, чтобы она почаще так улыбалась. Единственный человек, ради которого я видел, что она действительно сбрасывает барьеры, была Дарси, и хотя я знаю, что Габриэль ее брат, мне все равно неприятно осознавать, что есть преграды, которые она до сих пор не сбрасывает перед мной.
Не сказать, что я тоже пытался показать ей всего себя, но я пытаюсь. И я предполагаю, что и она тоже. Так что если звезды просто перестанут вставать на нашем гребаном пути, я уверен, что у нас появится реальный шанс на что-то.
— Привет, — сказал я Габриэлю, кивнув подбородком в знак приветствия, в то время как мои глаза были прикованы к моей девушке.
В этом золотом платье она выглядит опьяняюще, да и с тех пор, как я впервые на нее взглянул, меня не покидают фантазии о том, как утащу ее в тронный зал.
Было что-то очень волнующее в том, чтобы быть вместе с ней в этом месте. Как будто мы насмехаемся над звездами за то, что они натравили нас друг на друга из-за того, кому удастся усадить свою задницу на трон. Конечно, они будут смеялись последними, проклиная нас.
— Нам пора идти, — сказал Габриэль, едва поприветствовав меня, и я заметил, что он довольно быстро отвернулся от меня, словно его практически не интересует мое присутствие.
— Сюда, — сказала Рокси, взяв его за руку и потащив его по коридору слева от нас.
Я наблюдал за этим случайным контактом с оттенком ревности. Я завидую любому, кто может без последствий находиться рядом с моей девушкой. А значит, во мне постоянно бушует зависть, которая грозит перерасти в ярость при малейшей провокации.
Я следовал за ними по коридору, и Рокси взглянула на меня через плечо с легкой улыбкой, от которой у меня сжалось нутро, и я улыбнулся в ответ, как маленький счастливый эльф на Рождество. Если я не буду осторожен, эта девушка превратит меня в гребаного мягкотелого. Проблема заключается в том, что у меня нет никакого желания препятствовать ей.
Мы подошли к двери в Палату Королевского Провидца, и Рокси осторожно открыла ее.
Из темной комнаты хлынул прохладный воздух, и ее высокие каблуки зацокали по мраморному полу, когда она шагнула внутрь.
Взмахом руки Рокси зажгла ряд бра, вмонтированных в стены, с помощью магии огня, и перед нами открылась длинная комната.
Я прошла за ними, а Габриэль направился к левой стене, откинув голову назад, глядя на портрет пожилого мужчины, держащего хрустальный шар, его глаза остекленели, когда он что-то увидел.
Все стены были увешаны огромными портретами прошлых Королевских Провидцев, мужчин и женщин, иногда королевских особ, а иногда просто могущественных Фейри, одаренных видениями будущего.
Рокси прошла в дальний конец зала и остановилась под портретом потрясающей женщины, смотрящей в полуночное небо с серебряной диадемой на голове.
— Она была почти так же прекрасна, как ты, — прошептал я, становясь позади нее и глядя на королеву Мериссу, мать Рокси и последнюю великую Провидицу, известную в мире.
— Иногда я думаю, каково было бы знать ее, — тихо произнесла Рокси, и в ее голосе послышалось сожаление. — Вырасти в любви родителей, которые хотели бы нас и заботились о нас.