Они сияли над нами ярче, чем когда-либо, и я почувствовала, как их сила наполняет меня. Шепот пронесся у меня в голове, и я готова поклясться, что они произносят наши имена.
Ноги Ориона коснулись твердой земли, он все еще крепко прижимал меня к себе, и когда я попыталась спуститься, он не отпустил меня.
— Все в порядке, я могу идти, — сказала я, но его челюсть сжалась, и он не смотрел на меня, проходя через ворота, и я почувствовала, как по мне скользнула струйка магии. — Лэнс, все в порядке. Опусти меня.
Я огляделась, пытаясь понять, где мы находимся: по обе стороны от нас простирались виноградники, но потом он снова помчался вперед со своей вампирской скоростью, и мир потерялся для меня.
Он остановился на крыльце огромного дома, стоявшего в тени большой горы. У него были бледно-голубые стены, а на двери висел рождественский венок. Орион прижал к ней руку, и она открылась от его прикосновения. Я поняла, где мы находимся. Это место счастья, семьи и мира.
Дом Габриэля.
Калеб
Вспышка золота привлекла мой взгляд, и я подтолкнул Сета, заметив Тори, прогуливающуюся по залу с тенями, извивающимися вокруг ее рук, и отсутствующим взглядом. По крайней мере, они вернулись без того, чтобы мы отвлекали гостей.
— Мне кажется, или она до жути страшная, когда превращается в теневого фрика? — пробормотал Сет, и я фыркнул.
— Немного, — согласился я. — Но она может быть чертовски страшной и без теней.
— Думаю, ей нужно быть такой, чтобы держать Дариуса в узде, — пошутил он.
— Неужели? — раздался голос Дариуса позади нас, и я обернулся, посмотрев на него и пожав плечами не совсем невинно.
— Ты очень требовательный, чувак. Ты должен признать это, — поддразнил я.
— Да, все знают, что задумчивые плохие парни — самая тяжкая работа, когда дело доходит до бойфрендов, — согласился Сет. — Но вся эта яростная ебля обычно того стоит.
— Обычно? — спросил Дариус, выглядя веселым.
— Ну, у меня нет непосредственного опыта с твоим членом, чтобы судить о нем, так что я не могу быть уверен, если только ты не хочешь пойти в более уединенное место? — поддразнил Сет, и раздражение пробежало по моему позвоночнику.
— Если кто-то и будет прижимать тебя к себе сегодня, шавка, то это буду я, — предупредил я его, обнажая клыки и наблюдая, как улыбка Сета расширяется.
— Хочешь поспорить? — бросил вызов Сет, всегда такой самоуверенный в своей способности отбиться от меня, но всякий раз, когда мы играли в эту игру, мои клыки всегда оказывались в его теле.
— Ты бросаешь мне вызов, чтобы я гонялся за тобой по всему дворцу, как будто мы кучка плохо ведущих себя детей, родители которых не могут уследить за нами? — спросил я.
— Нет. Я бросаю тебе вызов, чтобы ты гонялся за мной по дворцу, как кровожадный Вампир, который проводит ночи в мечтах о моем вкусе, — подначил Сет, опрокидывая свой коктейль в себя и ухмыляясь, глядя в сторону двери.
— Хочешь поиграть с нами? — поинтересовался я у Дариуса. — Ты можешь помочь мне охотиться, если хочешь, но добыча только моя.
— Нет, — ответил он, подбородком указывая через всю комнату на место, где стояла мачеха Макса, выглядевшая так, словно у нее под носом неприятный запах, в то время как Макс оставался в ее обществе. — Думаю, я пойду туда и дам ей почувствовать мое презрение к ней с помощью своих даров, а потом уведу Макса, чтобы он напился со мной, пока я буду присматривать за Рокси.
— Счастливо, увидимся позже, чувак. — Я поднёс свой бокал к губам и направился прочь от него, держа Сета под руку, мы оба бросали друг на друга взгляды, пока пробирались к своей цели. Мой пульс бился от волнения при мысли о том, что мы займемся этим здесь.
Мы сбежали с душной вечеринки и понеслись по гулким коридорам, непринужденно сворачивая то влево, то вправо, пока не затерялись в глубинах дворца, и я понятия не имею, где, черт возьми, мы вообще находимся.
— Ты готов? — поддразнил Сет, толкнув меня достаточно сильно, чтобы я отступил на шаг вправо, и я оскалил клыки, издав первобытный рык.
— Сегодня я очень хочу пить, — предупредил я, но вместо того, чтобы испуганно отпрянуть, его глаза вспыхнули от возбуждения.
— Да начнется охота, — сказал Сет с дразнящей улыбкой, от которой мои клыки заныли, а язык пробежался по губам. — Это становится моим любимым развлечением.
— Ты уверен? — спросил я, наклонив голову к нему, когда он начал расстегивать пуговицы на своей серой рубашке. — Кажется, правила игры поменялись.