Бой длился минут восемь. В нем не нашлось места изощренной технике и тактике, это была самая обычная драка, кровавая и жестокая. И Галах, и курсант не щадили ни ног, ни кулаков, и их дикие, звериные вопли сотрясали зал от пола до подвесного потолка.
Трудно сказать, чем бы закончилось это мордобитие, но Галаху сегодня явно везло: в одной из атак здоровяк курсант промахнулся и попался на болевой прием. Второй дожал его элементарно, матерясь и портя воздух.
Я видел, что ему очень хотелось что-нибудь сломать сопернику, но у того мыщцы были поистине чугунные, да и вмешался рефери – кто-то из командного состава зоны, мне незнакомый.
– Ты видел, Ерш, как я его? Ты видел? Да отстань со своими примочками! – отмахивался Галах от Варварыча, невозмутимо исполнявшего свой врачебный долг. – Подумаешь – он мне нос расквасил. Ну как я его, Ерш, а? Эх, поторопился этот хмырь болотный полотенце выбросить…
Я уже не слушал Второго. В спортзале нарастал гул голосов, не предвещающий нам ничего хорошего. Начальственный экран был усеян сверкающими светлячками зажженных сигарет.
Варварыч, бинтуя окровавленную голову Галаха, сочувственно смотрел в мою сторону. Он имел право на сочувствие, он слишком долго здесь работал и слишком многое знал.
Пауза несколько затянулась. Пользуясь передышкой, я выбросил из головы все ненужное, наносное и сосредоточился. Теперь мой черед…
Ну конечно, это был он. Я не сомневался, что это будет именно он, еще вначале схваток – когда медитируешь, явь становится сном, а будущее приближается на расстояние вытянутой руки.
Итак, опять рыжий курсант.
Он вышел на татами как голодный леопард на охоту – мягко, неслышно ступая и играя всеми мышцами великолепно тренированного и растянутого тела. Я знал, что рыжий вышел как победитель, но провести его все равно будет очень трудно, если не сказать – невозможно.
Парень, судя по всему, и до учебы в этой сверхзасекреченной спецшколе имел возможность тренироваться у незаурядного мастера восточных единоборств, что автоматически предполагает наличие обостренного чувства самосохранения и приближающейся опасности, даже замаскированной самым тщательным образом.
На удивление, бой начался в спокойном темпе. Я понимал рыжеголового – ему хотелось продемонстрировать высокий класс перед сиятельными ликами высоких экзаменаторов, а показ техники как раз и требует некоторого замедления, потому что настоящее кумитэ молниеносно и практически невидимо для глаз, словно сама смерть.
Теперь я не притворялся. Точнее, не таил, что и мне знакомы принципы каратэ и что я тоже владею приемами рукопашного боя.
Я решил сыграть в его игру, чтобы потешить начальство клоунадой мастерского уровня. А заодно и прощупать рыжего дьявола, на что он способен, потому как при первой нашей встрече у меня в голове была только одна мысль: как бы не дать ему добраться до моих энергетических меридианов, иначе мне грозила даже не гибель, а нечто более страшное – медленное угасание и полный дебилизм на фоне диких, непрекращающихся болей.
Зал облегченно вздохнул: рыжий атаковал, как хорошо отлаженный механизм, а я не без некоторого изящества отмахивался, стараясь не прервать нечаянно жестким ударом временную идиллию на татами.
Со стороны наша мышиная возня выглядела впечатляюще, и я уже начал подумывать, как мне договориться с рыжеволосым об эффектном финале, где я готов был сыграть в поддавки, то есть лечь. Если честно, мне не хотелось ни самому превращаться в кровавое месиво, ни видеть в таком состоянии противника, уже доказавшего свою мощь и отменную подготовку; а я таких парней всегда уважал.
Увы, я поторопился выдать желаемое за действительное. Я не учел одного: наши с Галахом победы требовали достойного отмщения.
Не знаю, о чем беседовал с рыжим его тренер перед началом поединка, но, похоже, таинственный сэнсэй был человеком в высшей степени самолюбивым и жестоким.
Этот удар не застал меня врасплох только благодаря медитации. Его я не только не увидел, но даже не предполагал, что он последует, и именно с той стороны, откуда я меньше всего ждал.
Рыжий незаметно усыпил меня своей раскачкой, больше похожей на исполнение ката, чем на настоящий бой. И лишь какое-то сверхъестественное чувство заставило меня в последнюю долю секунды резко отдернуть голову и в падении сблокировать еще один удар, который по замыслу рыжеволосого дьявола должен был вывернуть меня наизнанку.
Он сначала хотел, чтобы я "хлебнул грязи" – так называется в каратэ один из самых смертоносных ударов пальцами в горло, – а затем, уже выхаркивающего вместе с кровью жизненную силу, добить ногой в грудную клетку.
Монотонно гудящий, как пчелиный улей, зал наконец не выдержал и взорвался криками. Вокруг татами стояли спецы по убийствам голыми руками, и конечно же они не могли не заметить крутого поворота событий.
Рыжий увеличил темп до предела: теперь он свои намерения даже не счел нужным маскировать. Во мне было забурлила дикая злоба на него, но я тут же успокоился, призвав на помощь всю свою выдержку и благоразумие. В голове осталась только одна мысль: он сам подписал себе приговор, и да будет так…
Я просто опередил рыжего.
Кулак курсанта уже летел мне в висок, который я подставил специально, чтобы заставить раскрыться, когда мои пальцы наконец нащупали нужные мне точки на его теле.
Он вдруг обмяк, в глазах, до этого искрящихся жестоким упоением боя, поплыл туман, тело стало податливым и по-старчески рыхлым… Рыжий медленно осел на татами и, пуская пузырящуюся слюну, опрокинулся навзничь.
Нет, я его не убил, хотя и мог бы.
В последнее мгновение, уже втыкая свои ороговевшие пальцы в упругую кожу рыжеволосого, я неожиданно для себя ослабил нажатие, лишь на время парализовав курсанта.
Правда, я не мог поручиться полностью за благополучный для него исход этой атаки. К сожалению, я давно не тренировался на манекене и потому был не в состоянии в полной мере контролировать силу тычка.
Волкодав
Работать на татами в паре с Двадцать Вторым – одно удовольствие. Он примерно моего роста, крепко скроен и невероятно подвижен. Иногда бывает просто трудно уследить за его финтами и перемещениями, и тогда я лезу напролом – силенок у меня побольше.
Но достать его по-настоящему – кишка тонка: Двадцать Второй ускользает, как угорь из крупноячеистой сети.
Конечно, в драке я своего нового приятеля замочу, и он это знает, – мои пальцы теперь стали железными, и я бы просто вырвал ему горло. Но в тренировочном спарринге Двадцать Второй чувствует себя словно рыба в воде.
Его зовут Евгений, а по-нашему – Жека. Несмотря на строжайшее предписание оставаться безымянными болванчиками, курсанты все же положили на этот приказ кое-что, весьма интересное.
Естественно, об этих наших "проступках" знало и начальство, но, похоже, дурацкая сверхсекретность спецзоны и их достала до печенок, а потому все наши зубры делали вид, что ничего не видят и не слышат.
– Какого черта, Макс! Ты что, хочешь меня угробить?
– Я ведь вполсилы, Жека. И между прочим, блок нужно ставить. А ты лезешь на арапа…
Макс – это я, Максим Левада.
– Тебе бы со слоном бодаться, – с обидой бубнит Евгений, массируя ушиб. – Горилла…
– Хамите, парниша. Клянусь твоим корешем Буддой – не со зла. Прошу простить меня, сэр.
– Силы ему некуда девать, – продолжает свою волынку Двадцать Второй. – Ничего, скоро и тебя укатают.
– Это кто же такой бугристый?
– "Кукла".
– Чего?
– Кроме того, что у тебя в голове мякина, так ты еще и глухой. Завтра у нас спарринг с "куклами", кумитэ.
– Ты можешь объяснить человеческим языком что такое "кукла"?
– Не знаешь? Ну, братец, ты и тьма египетская. Да о них в нашей зоне не только сторожевые псы знают, но и коты на поварне. "Куклы" – это смертники, которым, между прочим, терять нечего. Могут зашибить насмерть или покалечить. Так что отмахиваться надо всерьез.