И все же нам повезло. Когда уже совсем не осталось сил, и мы с ужасом бросали взгляды на довольно крутой склон, по которому предстояло подниматься, послышался далекий свист, переросший по мере приближения в грохот лопастей геликоптера. Вскоре винтокрылая громада зависла над нами, заставив заметаться поземку по снежному насту, и из ее чрева выбросили веревочный трап, недвусмысленно предлагая подняться на борт.
Внутри подразделение встречал капрал Шевел. Он жестами показал каждому поднимающемуся, чтобы тот садился, и когда последний курсант влез в чрево летающего монстра, задвинул дверь и уселся сам.
На протяжении всего полета я пытался определить по лицу капрала, что ждет нас по возвращении — благодарность или раздрай от командиров. Однако Шевел, откинувшись спиной на борт и сложив на груди руки, сидел с прикрытыми глазами, не выражая абсолютно никаких эмоций.
В любом случае, независимо от результата, я рад, что эта утомительная игра в догонялки наконец-то закончилась.
— Фу, что за вонь? — сморщив нос, встречает нас в родной казарме дежурный по роте капрал Линк, — Чего вы там такого ужасного увидели, что все разом обгадились?
С недоумением смотрим на него, не понимая, о чем речь, и направляемся к уже находящимся здесь товарищам из второй половины взвода. Они тоже здесь, значит и их игра закончена. Удачно ли? Что-то слишком хмурые у них лица. Даже вечно довольный жизнью Логрэй чистит свой карабин, насупившись.
Увидев нас, товарищи с интересом вскидывают брови и сразу, подобно Линку, начинают морщить носы.
— Чем это от вас так воняет? — озвучивает общий вопрос Логрэй, и до нас, наконец, доходит, что "Кирасы", оружие и прочее снаряжение до сих пор благоухают ароматами от ягуантов. Просто мы уже привыкли к ним настолько, что не замечаем.
Зато замечают все остальные, находящиеся в этот момент в расположении роты.
— Юрай! — раздается вопль мастер-сержанта, — Забирай этих ягуантов и не возвращайся, пока не сделаешь из них человеков!
— Тор, — возмущается вышедший из расположения капрал Юрай, — При чем здесь я? Вторые номера курирует Шевел.
В итоге с нами отправляются и Юрай, и Шевел. Мы уходим к одному из ближайших озер, где разводим сразу несколько костров, грея одновременно и булыжники для парилки, и воду для стирки и помывки доспехов. Попутно рассказываем капралам о своих злоключениях и расспрашиваем их об интересующих нас вопросах.
Первое, что мы узнали, то, что Том Сальдер отправлен в армейский госпиталь. При этом его состояние не вызывало особых опасений.
Следующая новость была более печальной и состояла из двух частей — двое курсантов из первой половины нашего взвода получили тяжелые травмы, в результате чего боевой дух подразделения оказался сломлен, и как итог, преследователи быстро догнали и окружили их, досрочно выведя из игры.
Изначально нашим товарищам не повезло в том, что никто не решился сразу взять на себя роль лидера. Половина ночи прошла в бестолковой суете и спорах, пока кто-то не высказался за выборы командира. Приступили к выборам. Удивительно, но те, кто только что пытался навязать остальным свое мнение по поводу правильности дальнейших действий, теперь всячески открещивались от ответственности. В итоге роль командира досталась ответственному, но не блещущему инициативой, курсанту из третьего отделения Жаку Кортесу. В дальнейшем он отдавал команды, руководствуясь советами тех, кто якобы лучше знает, как надо делать.
Рассвет застал курсантов не выспавшимися. Учитывая то, что предыдущая ночь прошла в карауле, физическое состояние подразделения оставляло желать лучшего, что, естественно, худшим образом отразилось на дневном марш-броске. Но, несмотря на крайнюю усталость, после того, как вечером увидели огни геликоптера, который доставил группу преследования, было принято решение продолжать продвижение ночью. Однако, промучившись пару часов в попытке добраться до вершины очередной сопки, все же остановились на ночлег. Ребята повалились на снег прямо там, где остановились и, наскоро проглотив по консерве, уснули. При этом ни у кого не возникло мысли о карауле. В эту ночь беспечность сошла с рук — никто не потревожил сон утомленных курсантов