— Эй, русский, — услышал я в один из вечеров, когда в отведенный на личное время час, направлялся в кафе, желая отведать корпинторианских эклеров, приготовленных Альбой, — Там с тобой хотят поговорить. Иди скорей!
— Кто? — задал я односложный вопрос невысокому курсанту, стоящему в тени у угла здания.
— Как кто? Друзья конечно! Давно не видели тебя. Соскучились. Иди скорей, — парень махнул рукой за угол.
Не знаю, почему меня в тот раз не насторожил акцент, присущий выходцам со Стефании, но при упоминании о друзьях, почему-то подумал о товарищах с Кинга и поспешил вслед за незнакомым курсантом.
За зданием находились заметенные снегом беседки, в которых в летнее время неплохо было бы отдохнуть вечерком, после напряженного учебного дня, попивая прохладную газировку. Даже не хочется размышлять о том, почему мы были лишены подобного блаженства.
Около одной из беседок замечаю группу курсантов, к которой быстрым шагом подходит мой сопровождающий. Лишь услышав говор и заметив среди компании Яцкеля и Вуцика, сообразил, о каких "друзьях" шла речь. Появившееся разочарование сменилось злостью. Потому, вместо того, чтобы благоразумно ретироваться от значительно превосходящих сил противника, подошел к ним вплотную, позволив обступить меня полукругом, отрезав обратный путь. Семеро против одного — расклад явно не в мою пользу.
— И о чем же друзья желают со мной поговорить? — спрашиваю, стараясь сохранять хладнокровие и внутренне, и внешне.
— Ты неправильно себя ведешь, русский, — выходит вперед высокий стефан, постукивая по ладони невесть где раздобытой сержантской дубинкой, называемой "стимулом".
— Не ты ли здесь определяешь правила поведения? — Неожиданно для всех раздается голос Уиллиса.
С удивлением замечаю Сола за спинами стефанов. Он стоит, заложив руки за спину, и на его лице застыла та надменная ухмылка, которую я запомнил с первого дня нашего знакомства.
— Эй, Сол, иди своей дорогой! — восклицает Яцкель, — Зайди в кафе, покушай булочек, посмотри на Альбу. Зачем тебе чужие проблемы, Сол?
— Ты ошибаешься, Ян, — Уиллис прошел в круг и, встав рядом, хлопнул меня по плечу, — Я и Олег с одной планеты. Потому его проблемы мне не чужие.
Я еще не до конца осознал слова товарища, как, растолкав стефанов, к нам присоединились еще двое — Борк и Логрэй.
— Эй, вы тоже с одной планеты? — удивился высокий, перестав постукивать "стимулом" по ладони. Впрочем, на фоне Логрэя и Уиллиса, он уже особо не выделялся ростом.
— Нет, я не с Кинга, — добродушно улыбаясь, развел руками Борк, — Просто я тоже не люблю стефанов.
— А я люблю картошечку фри со свининкой, — с мечтательными интонациями в голосе заявил Логрэй и улыбнулся не менее добродушно, чем Борк.
Я почувствовал, как только что наполнявшая душу злая безысходность сменяется бесшабашным задором и уверенностью в дружескую поддержку.
— Я не понял, русский, ты что, с собой целую толпу привел? — с неподдельным возмущением вопросил обладатель дубинки, — Один боишься, да?
— Боюсь чего? — прошу уточнить вопрос.
— Один на один.
— Один на один с вами семерыми?
Высокий задумался над ответом.
Тем временем остальные стефаны оглядывались на кафе, вероятно ожидая, не подойдет ли еще кто-нибудь из моих товарищей. В конце концов, один из них не выдержал напряжения и быстро затараторил на своей непонятной тарабарщине, брызжа слюной и через слово поминая некую курву. Пара человек ответили ему. После чего взоры семерых устремились на нас, явно выбирая цели. Выставив перед собой кулаки, они шагнули вперед, прижимая нас к стенке беседки.
Низкорослый стефан, который заманил меня сюда, что-то крикнул и неожиданно бросился в ноги Алексу Логрэю. Одновременно обладатель дубинки нанес удар сверху. Алекс успел перехватить руку со "стимулом" и, сбитый первым нападающим, упал, увлекая за собой второго. Все это произошло за одну секунду, и за дальнейшим ходом сражения я наблюдать не смог, так как стал его непосредственным участником.