Сергей некоторое время, о чем-то размышляя, барабанил пальцами по столу, после чего встал и кивнул на притихшего Яцкеля.
— Забирай это чудо, и пойдем, навестим вашу роту.
Толкаю стефана к выходу и направляюсь за ним. По пути возникает чувство некой неловкости, будто лично виновен в возникших проблемах, и мало того, что втянул в них Бужина, так еще и несу в собственную роту.
Однако оказывается, что дальнейшее мое участие в развитии сюжета не предусмотрено.
— Олег, ты занимайся своими делами, — говорит Сергей, как только мы входим в расположение пятой роты, — Я тут сам разберусь.
Кивнув, отправляюсь вглубь помещения, испытывая чувство облегчения. Яцкеля Бужин не отпускает, придержав за шкирку, и направляется вместе с ним к вышедшему навстречу мастер-сержанту Тору.
Завернув в комнату отдыха, вижу, что здесь собрался почти весь наш взвод. Судя по тому, что ребята тут же обступают меня, они уже посвящены в суть проблемы.
Пересказал им историю о Линке.
После эмоциональных обсуждений личности капрала, поинтересовался состоянием Вуцика. Оказывается, я серьезно зашиб ему ребра — парню с трудом дается каждый вдох. Пришлось обратиться к Шевелу, рассказав, что стефан поскользнулся и упал боком на порожки крыльца. Тот повел пострадавшего в санчасть.
Прозвучала команда "отбой", и мы отправились к своим кроватям.
Вопреки обыкновению я долго не мог заснуть. Большинство курсантов уже сладко посапывали, видя первые сны, когда на свое место, осторожно ступая, прошел Яцкель. Его земляк так и не появился. Тому предстояло провести трое суток в регенерационном блоке госпиталя, сращивая треснутое ребро.
— А я уже решил, что ты какой-то особенный русский, и вокруг тебя не возникают неприятности, — остановил меня утром мастер-сержант, когда я выбегал вместе со всеми на утреннюю пробежку, и легким шлепком по спине отправил дальше.
Интересное мнение у Тора о русских. Что-то мне подсказывает, что связано оно с Сергеем Бужиным.
— Яцкель, бегом назад! Оденься по полной форме и зайди к мастер-сержанту, — крикнул Юрай, выбежав вслед за нами из казармы. После чего, встав во главе строя, скомандовал: — Взвод, за мной бегом марш!
Ян вернулся в подразделение только перед самым обедом. До вечера не было возможности о чем либо его расспросить. И лишь в свободный час перед отбоем мы зажали стефана в углу комнаты отдыха, потребовав рассказать о причинах его столь долгого отсутствия.
Как оказалось, Яцкель написал заявление на имя ротного о том, что капрал Линк в течении всего учебного периода жестоко издевался над ним и над Адамом Вуциком, всячески унижая и оскорбляя, выбирая для этого места и моменты, когда никого нет поблизости. И вчера Линк совсем озверел, встретил курсантов возле кафе, завел за угол к беседкам и избил Вуцика так, что тот попал в госпиталь. А Яцкелю садист пообещал, что на днях изобьет и его, да так, что он позавидует приятелю. И он, Ян Яцкель, настоятельно просит командование оградить его от посягательств капрала Линка.
Ротный долго материл стефана, после собрался и повел его в штаб части. Там-то Яцкеля и таскали до полудня по кабинетам, заставляя пересказывать кляузу и подписывать различные бумажки. Особо в его словах никто не сомневался, так как история полуторагодовалой давности, когда Линк был уличен в издевательстве над курсантами, в штабе была известна, хоть и старательно замалчивалась. Теперь же, имея в наличии заявление от одного пострадавшего курсанта и находящегося в госпитале второго, спустить проступок не представлялось возможным. А, скорее всего, командование ухватилось за возможность избавиться от ненужного и непредсказуемого родственника какой-то там шишки.
Надо полагать, что и находящийся в госпитале Адам подтвердил слова соотечественника.
В общем, Линка больше никто не видел как в расположении роты, так и вообще в части. Стефаны в оставшиеся недели мне тоже не докучали.
Глава — 13
Вот и пролетели шесть месяцев службы. Пролетели, словно один миг. Миг, вместивший в себя целую вечность. Ну, пусть не вечность, но эти полгода по насыщенности событиями кажутся равными шести годам.