— И сколько вас прибыло на этот раз? — произнес, неожиданно появившийся из дверей здания упитанный коротышка.
— Не поверишь, Прокруст, всего одного потеряли, — Ратт протянул подошедшему обладателю зловещего имени руку для приветствия. — Ну, привет, медицина. Готов к приему новобранцев?
— Привет, Ратт. Ты ж знаешь, я всегда готов.
Нас действительно добежало тридцать человек, не считая офицера и мастер-сержанта. Один солдат наотрез отказался подниматься после второй ночевки. Я даже не успел узнать его имени. Знаю только, что бежал вторым за Логреем. В то утро он остался лежать после команды "подъем", а когда его принялся тормошить кто-то из ребят, разразился истерическими криками, мол, нет больше сил и все такое. Лейтенант приказал оставить его в покое.
— Вызовешь эвакуатор и проследишь за отправкой, — сказал он Ратту, и мы продолжили забег, оставив на месте ночевки сломавшегося бойца в компании с мастер-сержантом, который нагнал нас буквально через полчаса
— Итак, — повернулся к нам Ратт. — Представляю вам местного бога медицины. Зовут его Господин Майор. После того, как каждый получит свое койко-место, отправитесь к нему на медицинское освидетельствование. Уиллис, заводи взвод в казарму.
Медицинское освидетельствование заключалось в том, что местный медик прошелся вдоль строя и выстрелил в плечо каждому солдату из похожего на пистолет инъектора, пояснив, что делает прививку от какой-то местной заразы. Странно, что о подобных прививках не побеспокоились, когда мы находились в регенерационных капсулах.
Глава — 4
В лесном лагере взвод провел двое суток, в течение которых мы несколько раз попрактиковались в стрельбе из местного оружия, но в основном бездельничали — либо, валяясь на кроватях в казарме, либо, беседуя за столом под навесом. Наконец-то появилось время познакомиться поближе, а то, кроме имен ничего друг о друге не знали. Погода походила на раннюю осень. Если по ночам было слегка холодновато, то днем взошедшее светило быстро прогревало воздух до вполне комфортной температуры.
Выяснить что-нибудь о цели нашего пребывания на этой планете по прежнему не удалось. Сола в свой круг командиры больше не приглашали, да и сами на глаза почти не показывались.
Зато майор проявлял подозрительный интерес к сделанным нам прививкам. По несколько раз за день он проверял места уколов с помощью какого-то прибора, который прикладывал к нашим плечам. При этом прибор тихо пищал, а под кожей что-то пульсировало, и создавалось впечатление, что там находится посторонний предмет. На наши вопросы по этому поводу медик отвечал, что, мол, так и должно быть.
Часто попадались на глаза те два аборигена, которые встретили нас по прибытию. Один раз они даже обедали с нами за одним столом. Однако никакой попытки наладить контакт с их стороны не предпринималось. Да и мы помнили инструкцию, предписывающую избегать контактов с местными жителями.
— Я вот что думаю, — задумчиво пошевелил хвостом Геркулес, до того молча сидевший под навесом, сложив на столе руки и положив на них голову, — Если в регенерационных капсулах могут так менять внешность, то могут и вовсе сделать человеку тело, скажем, осьминога?
— Зачем тебе тело осьминога, Геркулес? — удивился Халиль, гоняющий по столу какую-то местную мелкую букашку.
— Понимаешь, у нас на Афре очень мало суши. Мы там живем тем, что добываем со дна океана. Там мы добываем полезные ископаемые, пасем стада моллюсков, обрабатываем плантации различных растений. Вот я и подумал, если бы африйцы имели возможность периодически перестраивать свои тела в осьминожьи…
— Почему в осьминожьи-то? — перебил фантазера я, — Почему не в дельфина какого-нибудь?
— А что может делать дельфин? Максимум — перевозить грузы, которые кто-то должен на него навесить. А вот осьминог со своими восемью конечностями может… Да все, что угодно может. Сразу четверых человек заменит. А по силе и десяток. А если каждое щупальце еще и человеческими ладонями снабдить…
В моей голове очень реалистично нарисовался образ океанского чудища с головой Геркулеса и кучей щупалец, заканчивающихся человеческими кистями. Чудище передвигалось, перебирая по дну многочисленными пальцами. Образ получился до того комичный, что я, не выдержав, громко расхохотался. Не знаю, что вообразили себе остальные, но они поддержали меня дружным смехом.