Снаружи нас уже ждал лейтенант. В тот раз я удивился, как он общается с местными без Ратта. Но как впоследствии оказалось, Хилл сносно знал один из наиболее распространенных языков планеты. Ратт же знал язык племени, два представителя которого нас сопровождали, и на территорию которого наш взвод направлялся, якобы в качестве братской помощи от одной из местных сверхдержав.
— Сейчас нас доставят на рыболовное судно под видом рабочих, — объявил лейтенант, после того, как удовлетворился осмотром внешнего вида подчиненных, — Если в море сейнер остановит для досмотра военный корабль, то вы должны изображать из себя испуганных, безвольных аборигенов, которые обычно батрачат в море. Не вздумайте отвечать на зуботычины, ежели получите их от досмотровой команды. И, хоть ни один из имперских языков здесь слыхом не слыхивали, держите рот закрытым, дабы не вызвать подозрение незнакомой речью. Так же запрещено общаться с командой. Все вопросы решать со мной, или Раттом. На этом все. Надеюсь, повторять не нужно?
— Взвод, нале-во! — отдал команду мастер-сержант, повинуясь кивку лейтенанта, — Бегом — марш!
Далее последовала погрузка на приземлившийся неподалеку геликоптер, который доставил нас на судно. Сейнер стоял довольно далеко от берега и как только мы спустились на борт, тут же поднял якорь и отправился в открытый океан. До сих пор я представлял подобные суда какими-то гораздо более огромными, что ли. Этот же был всего метров тридцать в длину и около десяти в ширину. Подробно рассмотреть судно не получилось, так как нас сразу проводили в кают-компанию, где мы благополучно страдали морской болезнью целую неделю, покидая помещение лишь для посещения гальюна. Кормили здесь же, доставляя пищу в больших бачках и раскладывая ее в мятые жестяные миски.
— Подъем, Олег, — растолкал меня Сол, — Похоже, мы куда-то приплыли. Ратт приказал всем подниматься на палубу.
Вокруг уже почти все были на ногах. У дверей молча стояли сопровождающие нас аборигены.
— Слышь, братья по разуму, — обратился к ним сонным голосом Курт, остановившись в дверном проеме. — А здесь, куда мы приплыли, помыться по-человечески можно будет? А то от нас же потом уже несет, как от лошадей.
Аборигены, как обычно, промолчали. Лишь отступили дальше от дверей.
— Передвигаться бесшумно, не разговаривать, — встречал нас шепот Ратта на абсолютно темной палубе.
Мастер-сержант дотрагивался до каждого, будто считая, и легким толчком отправлял в сторону, где какие-то люди так же толчками направляли дальше. На корабле не горело ни единого огонька, и глаза некоторое время ничего не различали в кромешной тьме. Вот кто-то требовательно потянул за рукав вниз. Я пригнулся и уже слегка адаптированным зрением увидел спускающийся с борта металлический трап. Внизу на волнах выделялась какая-то тень, очертаниями напоминавшая большую лодку. Судорожно цепляясь за поручни, пополз вниз, где меня буквально приняли на руки двое дюжих аборигенов, лиц которых в темноте было не разглядеть. Волны, которые на сейнере практически не ощущались, раскачивали лодку довольно чувствительно, время от времени обдавая брызгами находящихся в ней. Когда все свободные места заполнились, один из принимавших нас с трапа оттолкнулся веслом от борта, и четверо гребцов дружно налегли на весла, направляя лодку в ночную темень.
Я заметил, как на наше место подплыла другая лодка, но тут в борт ударила волна, и мои руки непроизвольно вцепились в скамейку, как будто таким образом смог бы удержать суденышко от переворачивания.
Плыли бесконечно долго, и сердце замирало каждый раз, когда в борт ударялась более-менее приличная волна. Комбинезоны промокли насквозь от обрушивающихся дождем соленых брызг. Но, надо сказать, было непривычно тепло.
В моей голове не было вообще никаких мыслей, кроме ужаса перед ночной стихией, играющей нашей лодкой. Однако гребцы продолжали уверенно работать веслами, и, наконец, дно зашуршало по прибрежной гальке. Набежавшая волна на миг оторвала лодку от грунта и тут же вновь опустила, отступив. Выбежавшие из темноты аборигены вцепились в борта. Гребцы начали толкать нас, что-то лопоча на своей абракадабре, указывая жестами, что надо выпрыгивать.