— Капитан, — спокойно ответила Флип, — если бы вы были во стольких тюрьмах, во скольких побывала я, то вы бы по-другому смотрели на это дело. Если это место похоже на императорскую кухню, то это совсем не значит, что его нельзя, если нужно, превратить в тюрьму. Если вам угодно, чтобы ваши солдаты сидели на голом полу, это, конечно, ваше дело. Только мне кажется, что, как настоящему офицеру, вам не должны быть безразличны условия, в которых находятся ваши солдаты. Посмотрите, какие мягкие здесь скамейки.
От этих слов лица некоторых солдат заметно потеплели. Капитан рассмеялся.
— Теперь послушайте меня, — продолжала Флип. — Мы просто находимся под арестом. И мы всего лишь работники телевидения, а не солдаты. Так что можете не беспокоиться — мы не попытаемся бежать. Может быть, Хисстику не понравилась пара кадров с его физиономией, которые мы сделали накануне. Но ведь всякие торжества именно тем и интересны Так что давайте перестанем сердиться друг на друга и устроим веселую пирушку Девочки, посмотрите, есть ли за этими дверями что-нибудь, чем можно набить желудок Люблю императорскую еду — первый класс!
Притворившись, будто она осматривает замок двери, Флип незаметным движением руки засунула в свой ботинок очень острый кухонный электронож.
Капитан и солдаты сели на скамейки.
Несколько преступников из шайки Мэдисона начали прикидывать в уме, как бы вытащить из лежащих на столах бластеров солдат зарядные устройства. Мэдисон в это время решил попотчевать капитана оставшимся в бутылке виски с подмешанным туда ЛСД.
Один из электронных операторов, обнаружив в углу телеприемник, включил его почти на полную громкость, чтобы заглушить все звуки на случай, если Мэдисон подаст команду сражаться с солдатами. С телеэкрана то и дело неслись выстрелы из всевозможных видов оружия и истошные крики передавались последние известия об уличных стачках и подавлении народных мятежей — и никто бы ничего не услышал в этом гаме, даже если бы Мэдисон решил поднять на воздух целый Императорский дворец.
ГЛАВА 7
Ломбар Хисст, путаясь в складках широкого коронационного платья, насилу стащил его с себя и с проклятиями швырнул его в угол. Если бы он рискнул появиться сейчас в этом платье перед телекамерами, он был уверен: скандала было не избежать.
С великими предосторожностями он пробивал себе путь к неограниченной власти, а сейчас он должен быть вдвое осторожным, чтобы не упустить императорский трон. В глубине души он проклинал Мэдисона с его идиотским замыслом коронации — он мог вполне обойтись и безо всяких корон и регалий: уж чего, чего, а наркотиков у него хватило бы, чтобы управлять целым Собранием Лордов.
Но каким-то образом он слишком быстро получил императорскую корону. Он даже не подозревал, что во всем был виноват виски с ЛСД. И хотя он не мог объяснить всего, что с ним произошло, в одном он не сомневался, кровь потечет рекой!
В душе Ломбара закипал гнев, с губ его то и дело срывались ругательства. Он все еще держал власть в своих руках: у него были войска, у него было оружие, он подчинил себе всю правительственную верхушку. Люди заплатят ему за все! Заплатят своей кровью!
Вопреки его надеждам, холодный душ почти ему не помог — его продолжала терзать все та же ужасная головная боль. Не найдя свежей одежды, он снова влез в грязный генеральский мундир и вышел из спальни. В покоях не быпо ни души. Порывшись у себя в столе, Хисст нашел там немного СПИДа и героина и, смешав их, принял большую дозу.
Почти сразу же он почувствовал себя лучше. К нему начинало возвращаться его самообладание, хотя голова все еще болела. По правде говоря, такие люди, как Ломбар Хисст, могли найти выход из любой критической ситуации.
Генеральный состав Аппарата занимал большую комнату в передней части дворца. Ломбар нажал кнопку звонка, и скоро перед ним уже сидепи все генералы, находившиеся в этот момент во дворце.
— А теперь, — грозно прорычал Ломбар, — представьте мне полный отчет о текущих событиях. — И буквально через десять минут он объявил редислокацию всех своих войск, за исключением резервных отделений, предназначенных для наступательных операций на Земле Генералы были очень растроганы тем, что их командир снова вернулся в строй, и радостно выкрикивали по рации приказы о перемещении войск. Скоро для народа наступят жаркие деньки.
Генерал, который разбудил Ломбара, то и дело поглядывал на наручные часы, и Ломбара это почему-то раздражало.
— Сообщение, — напомнил Хиссту генерал, — начинается через тридцать секунд. Можно мне включить телевизор?