— Я директор телевизионной бригады, объяснил человек, обращаясь к Хеллеру. — Менеджер из Города Радости спешно послал нас сюда, специально выделив нам самый скоростной аэробус, чтобы убрать отсюда того тупоголового идиота, посмевшего взять на себя роль комментатора, и самим вести трансляцию.
— Не могли бы вы разобраться между собой, — прокричал ему Хеллер, — не мешая проведению Конференции?
— Но это касается не только нас! — отвечал ему директор бригады. Осмотрев комнату, он подошел к одному из рабочих Мэдисоновской команды и внезапно поднял козырек чудо-кепки. — Так я и думал! — воскликнул он и снова повернулся лицом к кафедре, — наш менеджер уже было решил, что сошел с ума: он не помнил, что уже послал сюда съемочную группу. Но это вовсе не представители нашего телевидения. Это Мэдисон со своей шайкой!
— ЧТО? — взревел Хеллер. — Капитан, ХВАТАЙТЕ ЭТУ КОМАНДУ!
— В АТАКУ! — завопил вдруг Флик.
Реакция Мэдисоновской команды была молниеносной: они побросали свое операторское снаряжение и, вытащив ножи, бросились на морских пехотинцев.
Морские пехотинцы тоже не заставили себя ждать и пошли в атаку на псевдооператоров.
Стоящие рядом с криками ужаса и замешательства расступились вокруг коричнево-зеленовато-голубого клубка дерущихся людей; на пол с грохотом падали прожекторы и камеры.
— ПАРАЛИЗУЙ ИХ! ПАРАЛИЗУЙ! — кричал в пылу драки капитан морских пехотинцев Флота.
В воздухе рассыпали искры электрические кортики пехотинцев: они были приучены к тому, что на космических кораблях нельзя было стрелять, чтобы не нанести повреждения кораблю, что могло привести к катастрофе, и поэтому никогда не носили с собой бластеров. Их электрические кортики могли быть поставлены на более слабый режим электрошока в том случае, если желательно было избежать смертельного исхода, Но сейчас преимущество было на их стороне, но Мэдисон и его люди пытались извлечь пользу и из этого.
Звенели, скрещиваясь, кортики и ножи, в воздух взвивались фонтаны электрических искр.
Вдруг по команде Флика люди Мэдисона начали прорываться к выходу, но таким образом они совершили огромную ошибку: там их уже ждал взвод пехотинцев, предвидевших такие действия со стороны врага.
Снова засверкали вспышки. Пехотинцев было вдвое больше, и скоро люди из шайки Мэдисона были крепко связаны и временно парализованы. Настоящие работники телевидения, не растерявшись, делали снимки, а когда драка была закончена, с триумфом прошли в центр зала и начали устанавливать свои камеры.
Морские пехотинцы Флота, с честью и незначительными потерями вышедшие из битвы, теперь складывали поверженных и связанных противников вдоль стены.
— Капитан, — позвал Хеллер, — обыщи пленников и, если найдешь удостоверения личности, выясни, есть ли среди них человек по имени Дж. Уолтер Мэдисон.
Вдруг в ярком луче света прожектора, чудом не рухнувшего на пол, появился человек.
— Если вам нужен Дж. Уолтер Мэдисон, — проговорил он, — то он перед вами. И, — продолжал он, шагая вперед и поднимая козырек своей кепки, — вы абсолютно заблуждаетесь насчет средств массовой информации. Подойдя к краю стола под недоверчивыми взглядами толпы, он без всякого смущения посмотрел Мортайе прямо в глаза и сказал:
— Я не могу, Ваше Величество, оставаться в стороне и смотреть, как обливают грязью честных работников средств массовой информации.
Тем временем Мортайя с удивлением разглядывал Мэдисона, поражаясь той наглости, с какой себя вел этот человек.
— Средства массовой информации, — продолжал Мэдисон, — играют в деятельности правительства первостепенную роль, так как служат для связи правительственной верхушки с простыми гражданами. — Заметив, что его внимательно слушают, Мэдисон оживился, голос его окреп и повеселел. — С помощью средств массовой информации вы можете лепить, выкраивать, моделировать общественное мнение по вашему вкусу. Вы можете принимать любые решения и всегда можете полагаться на поддержку средств массовой информации. Вы можете делать все, что вам только ни заблагорассудится, и, при помощи прессы и телевидения, использующих самые прогрессивные методы впияния на широкие массы, у народа сложится о вас самое благоприятное впечатление. Вам совсем не обязательно быть объективными, и если вам, правящий суверен, будет доставлять беспокойство тот или иной человек, вы можете смело обвинять его в любом преступлении, даже если он его не совершал — просто предоставьте нам сочинить о нем душераздирающую историю, и этого будет вполне достаточно. Вам даже не придется затевать над ним суд.