— ЧТО? — взревел Мортайя в бешенстве.
— Конечно, — продолжал Мэдисон, — вы, по своей неопытности, можете быть немного удивлены, но то, что я сказал, — чистая правда. Влияя на общественное мнение посредством прессы и телевидения, вы можете полностью подчинить себе весь простой народ и впоследствии вертеть этим сбродом, как вам будет угодно. Приведу вам живой пример, я, искусно повлияв на ход недавнего судебного процесса по делу Гриса и осветив его должным образом в средствах массовой информации, сумел довести гнев народных масс, вылившихся в настоящие восстания, до кипения!
— О ЧЕМ ГОВОРИТ ЭТОТ ЧЕЛОВЕК? — снова не выдержал Мортайя.
— О средствах массовой информации, — спокойно ответил Мэдисон, ни капли не сомневаясь в силе воздействия своих слов. — На этом держится вся планета Блито-ПЗ. — Тут в голосе его зазвучала особая нежность. Средства массовой информации — это грандиозный подарок Вселенной от Земли.
От Хеллера не укрылся огонек бешенства, разгорающийся в глазах Мортайи, и, тихим голосом, он посоветовал воодушевившемуся оратору:
— Смотри, Мэдисон. Лучше тебе заткнуться! Мэдисон обиженно повернулся в его сторону.
— Заткнуться? Я НЕ заткнусь, и очень хорошо сделан). Хеллер-Уистер, я сделал из тебя то, что ты представляешь собой на сегодняшний день! Без средств массовой информации и моего гения ты бы сейчас прозябал, никому не известный, в какой-нибудь затхлой яме, в беспросветной тьме. Да кто ты на самом деле? Ты никто, ты — ничто!
Мортайя поднялся на ноги с лицом, искаженным гневом.
— Ты, мерзкий сопляк! — набросился он на Мэдисона. — Как ты смеешь обливать грязью самого храброго офицера из тех, кто когда-либо рождался на этом свете! Ты лицемерный трус и подонок! Тебе известно, что офицерам запрещены дуэли в присутствии монарха! Что ж, тогда я позабочусь об этом. — И с этими словами он поднял свой бластер, готовясь выстрелить в Мэдисона.
Мэдисон посмотрел на оружие и стал белым, как мел. Он никогда не слышал о таком своеобразном волтарианском обычае. Он думал, что его вынесут отсюда на руках. Но теперь похоже было, что его вынесут отсюда вперед ногами. Чуть живой от страха, он не спускал глаз с указательного пальца императора, дрожащего на спусковом крючке.
Вдруг Мортайя опустил бластер.
— Нет, — сказал он. — Те дни прошли. Теперь я император, и я не имею права позволить себе роскошь пристрелить подонка, как паршивую собаку. — Хотя Мортайя засунул бластер за пояс, но вид у него был такой, что он вовсе не отказался от исполнения своего намерения. Глаза его все еще метали гневные молнии.
Мортайя продолжал смотреть на Мэдисона, и когда он заговорил, в голосе его звенела сталь:
— НАКОНЕЦ мы добрались до самой сути!
Жажда мщения, которой дышали его слова, передалась и всему залу.
— То, что называется средствами массовой информации, послужило причиной гибели миллионов людей на улицах, привело к материальному ущербу в десятки миллиардов кредиток! П.Т. Барнум развлекает нас смешными уродцами! ЦРУ/КГБ дарят нам замечательную организацию под названием Аппарат! Две лживые науки — психиатрия и психология учат, как обмануть целую нацию! Наркотики расшатывают моральные устои общества, губят людей, развращают правительство! Два моих несчастных брата мертвы, серьезно подорвано здоровье моего отца, и сам я приговорен к пяти годам настоящего Ада! И откуда все это взяпось? Сжав кулак, он потряс им над головой. — С планеты, имя которой Блито-ПЗ, Земля! Мы собирались завоевать эту планету! Нет, ЭТА ПЛАНЕТА ЗАВОЕВАЛА НАС!
Мортайя выпрямился во весь рост, лицо его было угрюмым, но он уже взял себя в руки и заговорил по-королевски величественным голосом:
— Я знаю, какая болезнь поразила Волтар, и я знаю, откуда пошла эпидемия. Примитивные, упадочные, загнивающие на корню цивилизации могут представлять собой огромную опасность. Это все равно что поместить зачумленного человека в комнату, где полно здоровых людей. Высший пласт культуры может быть уничтожен обществом, стоящим на низшей ступени развития, История нашей Конфедерации знает подобные случаи, и мы сами еще очень далеки от совершенства.
— Но никогда за всю мою сознательную жизнь, полную приключений и далеких путешествий, мне не приходилось сталкиваться с таким гнилым и дегенеративным обществом, какое существует на планете Блито-ПЗ, на Земле!
Он замолчал, взгляд его упал на портрет его отца, все еще висящий на почти голой стене; под ним было еще два портрета, на которых были запечатлены улыбающихся братьев, которых уже не было в живых. Глаза его заволокла дымка печали, но вдруг, встряхнувшись, будто отогнав от себя мрачные мысли, он резко повернулся к Хеллеру: