Ким глубоко вздохнул.
– Я его чувствую. Я видел его… Там.
– В том другом мире?
– Это не «другой» мир! – с жаром произнёс Ким. – Ива, ты не понимаешь… да и я не понимаю ничерта! Заяц жив! Он… он где-то здесь! Я знаю, я чувствую! Я видел… нет… я чувствовал его присутствие, и я… мне… то есть… перед тем, как очнуться мне снова приснился тот мой сон… Ну ты знаешь.
– Про маленького мальчика среди многоэтажек?
– Да. Но на этот раз всё было иначе. Я не могу этого объяснить, но я видел настоящий мир, таким какой он был до катастрофы. Там была куча машин, людей, магазины, витрины, огни, светофоры, кафе… Кафе, Ива! Там было кафе. Скажи, откуда мне знать, как выглядят официанты?
– А при чём здесь официанты?
– А при том! В том мире я был гонщиком, и я договорился с одной девушкой встретиться в этом кафе. И я приехал туда, зашёл внутрь и увидел её, сидящую за стоиком! Это была ты, Ива! Ты! И рядом с тобой сидел Заяц! Я подошёл к вам, мы разговаривали, смеялись, строили планы на будущее! Мы жили там! Вместе с Зайцем! Это как бы… как будто бы две реальности смешались. Я чувствовал, что этого никогда не было, но в то же время, это было! И было реальным! И Заяц, и ты, и я! И я понял: мы живы, все живы, и жив Заяц. Заяц жив. Я знаю это на все сто процентов! Он где-то здесь. Должен быть где-то здесь! Иначе просто не может быть. Если это не так, если мои эти… видения – всего лишь… видения… то… То, да… я этого тоже не смогу вынести. Я не смогу это принять. И тогда, жизнь действительно не имеет никакого смысла.
– И что ты предлагаешь?
Ким оглянулся по сторонам. Они сидели, постоянно отмахиваясь от сотен комаров. Уже зачесались ноги, руки, лицо; на пальце у Кима вздулся большой пузырь, который неимоверно чесался.
– Я предлагаю валить отсюда как можно быстрей. Комары загрызли до ужаса.
– Ещё бы! Ты весь красный.
– Почему, - не понял Ким.
– Ты весь в крови. Видел бы ты сейчас себя! Подожди…
Ива осмотрелась, сорвала большой лист лопуха и начала старательно тереть лицо Кима. Кровь уже успела свернуться; она противно стягивала лицо, но Ким на это не обращал внимания. Ива трудилась некоторое время, но поняла, что окончательно очистить всё равно не получится.
– Без толку, - наконец сказала она.
– Ладно, - вставая сказал Ким. – Пойдём отсюда. Сидеть здесь просто невыносимо. Я весь чешусь.
Он протянул руку девушке, та поднялась, и они стали выбираться из этого места. Ким только один раз остановился и обернулся назад: у воды лежал труп. И теперь можно было сказать, что месть свершилась; пусть для этого пришлось пережить столько всего, но главное не это – главное то, что Пухлый наконец мёртв, и все его жертвы могут теперь «спать» спокойно.
Глава двенадцатая. Мир
Ким и Ива шли по кромке огромного, бесконечного поля. Высокая трава волновалась на ветру. Справа темнел сосновый лес, от которого веяло приятным хвойным ароматом. Густые облака клубились высоко в небе. И несмотря на шум ветра в высоких кронах сосен, вокруг царила монументальная тишина. Казалось, что на этой планете было лишь два человека, которые шли, сами не зная куда, оглядывались, присматривались и совершенно не понимали, где они находятся. Земля ли это? Или действительно, как сказал Ким, какая-то другая планета?
Но искусанное комарами тело говорило только об одном, что это может быть именно Земля. Ну, где ещё могут быть такие злые комары? Только на Земле. Ким пытался шутить, как-то подбодрить Иву; она вроде улыбалась, но в глазах всё так же таилась бесконечная непроходящая грусть. Грусть въелась в неё всем своим существом и не отпускала, крепко засела где-то внутри, вцепившись своими ледяными когтями в душу и словно бы медленно разрывала, отдирала трепещущие кусочки этой души, выбрасывая их в бесконечность.
На душе Кима тоже было неспокойно. Он также чувствовал странную потерянность, отрешённость, отчаяние и страх – страх не за себя, за неё, за будущее; он дико боялся, что каким-нибудь утром проснётся и увидит Иву – недвижимую, холодную, застывшую, словно кукла… Ничем не отличающуюся от тех тел, которые он видел всю свою жизнь валяющимися то тут, то там. Закоченелые куклы со стеклянными глазами. Застывшие изваяния умершего мира, совсем другого мира, мира, который он не знал, о котором слышал лишь рассказы, и то, не подтверждённые фактами. О том, что было раньше, когда ещё все были живы, он мог знать только от Зайца. Ким и Ива лишь немного прикоснулись к тому исчезнувшему миру, а теперь снова вернулись к истокам. К добру ли это? Смогут ли они выжить здесь?
Кругом была девственная пустота – природа во всей своей красе. Тишь и благодать.