— Я отпускаю ваши грехи. Вы свободны.
И если Чисин думал, что самый сильный и с трудом поддающийся контролю поток эмоций он уже испытал – он жестоко ошибался. То, что произошло в его душе после её слов трудно передать словами. Он дышал полной грудью; он задыхался. Ему было больно; ему было сладко. Тяжело и легко. Горько и радостно. Мучительно и томно. Он сгрёб её ладони и уставился на них так, словно в них заключался смысл жизни.
Возможно, так оно и было.
— Как ты думаешь, Мина... Можно ли полюбить человека, проведя с ним бок о бок лишь несколько часов?
— Что вы такое говорите в самом деле... — пробормотала она, чуть сжимаясь и неуловимо краснея.
— Я говорю – ты замечательная, Мина. Я благодарен небу, что повстречал тебя. Одна эта ночь драгоценней всей той бесполезной жизни, что я прожил.
Откуда в нём вдруг проснулось столько пылкости, Чисин и сам не ведал. Но он сжимал в ладонях её мягкие руки, обводя большим пальцем натруженные мозоли, и от каждого движения всё переворачивалось в груди.
— Я счастлив, что мы встретились, но почему же всё так для тебя обернулось... Ты не заслужила этого. Почему ты должна умереть? За что? Почему...
Мина прервала поток его сетований, крепко сжав ладони в ответ и требовательно за них дёрнув.
— А что мне толку от моей жизни? — сказала она сердито.
Чисин поднял глаза – она сверлила его недовольным взглядом из-под нахмуренных бровей.
— Если цена за встречу с вами — смерть, я готова её заплатить.
Выпалив это, она округлила глаза и поджала губы.
— Да. Ты права.
Он мягко убрал рассыпавшиеся по плечам волосы за спину, мазнув неуловимо кончиками пальцев по шее.
— Нам стоит быть благодарными. За этот короткий миг счастья, подаренный небом.
Аккуратно заправив прядку за ухо, он коснулся тыльной стороной ладони её щеки и замер, ощутив жар её лица.
— Вы п-поцелуете м-меня? — начав вдруг заикаться, спросила взволнованная Мина. Глаза её блестели ярче звёзд, видных в узкое зарешеченное оконце под потолком, а щёки грели сильнее солнца в зените.
— Да.
Обхватив ладонями пышушие жаром щёки, он склонился и коснулся губ в лёгком, ласковом поцелуе. Тем морем нежности, что родилось в этот момент в его груди, можно было бы затопить весь мир.
Он отстранился и открыл глаза, разглядывая мелькающие на молодом лице яркие всполохи эмоций. Её реакция привела его в восторг.
— Вау, — выдохнула Мина. — Какое, оказывается, приятное занятие.
— Продолжим? — спросил Чисин, улыбаясь.
— Давайте.
И он поцеловал её снова.
***
Остаток ночи пролетел незаметно. Они обнимались и болтали, смеялись и целовались. Позабыв о прошлом, не думая о предстоящем, они утопали во мгновении. Мгновении тепла и нежности, понимания и взаимности.
— Так что ты думаешь случилось на следующий день? — спросила Мина, посмеиваясь.
— Он пришёл снова?
— Не только пришел, а ещё и семью свою привёл! Воровали у коровы сено и ломились пожить в хлеву. Еле выпроводила их. Но он потом изредка всё равно приходил. Повидаться. Ласка ему нравилась, не уходил, пока не поглажу.
— Не страшно тебе было? Всё-таки такой здоровый зверь. Рога ещё эти...
— Ни капельки. Со зверями нужно знать просто, как себя вести. А я как-то знаешь... Как само собой понимала их. Не могу объяснить.
— Они просто чувствовали доброту твою, — улыбнулся Чисин, прижимая её покрепче и целуя в висок.
— Ой да брось.
Мина шутливо пихнула его в бок, в следующее же мгновение приникая головой к груди. Они сидели на полу, подложив на холодный камень его сюртук, и обнимались. Он держал её мягкие, округлые плечи, и от прикосновения рождалось в груди совершенно потрясающее чувство. Чувство, что ему всё же посчастливилось испытать – покой, что приходит лишь тогда, когда ты оказываешься на своём месте.
Тьма за окном постепенно разгонялась наступающим рассветом. Сумерки отступали, начинался новый день.
Чисин понял, что время их вышло ещё до того, как услышал шум из-за двери. Словно интуитивно почувствовал. Он обернулся к ней, глядя в чудесные карие глаза тёплого, медового оттенка – сейчас при свете утреннего солнца всю их прелесть было видно особенно хорошо.
Она тоже всё поняла. Обхватила лицо, огладила мягко ладонями, прошлась по волосам и шее. Притянула к себе и поцеловала.
Он сжал её так крепко, как только мог. Уткнулся носом в макушку, вдохнул поглубже.
— Обещай встретиться мне в следующей жизни.
— Обещаю, — прошептала Мина.
Чисин открыл глаза. Взгляд его упал на тяжёлые железные оковы. Он представил висящую на них Мину, медленно и мучительно умирающую на протяжении долгих дней, и сердце чуть не встало от ужаса.
Решение пришло со скоростью ударившей в землю молнии. Поцеловав её в последний раз, он поднялся.
Мина взволнованно посмотрела на него. В её глазах читался немой вопрос.
— Доверься мне.
— Но нам не сбежать... — прошептала она.
— Я знаю, — сказал Чисин и затаился за дверью.
Шаги, голоса, звон ключей. Долгий зловещий скрип проржавевших петель.
— Не говори ерунды, Хранительница прибудет позже... — разнёсся по камере голос первого шагнувшего внутрь солдата. Он был неосторожен – разговаривал с товарищем позади, легкомысленно отвернув голову.
Сделав резкий выпад, молниеносным движением Чисин выхватил из его ножен меч. Он был быстр, словно жалящая змея – солдаты растерялись от неожиданности, что дало ему время осуществить задуманное.
Чисин метнулся в другой конец камеры, замахнулся и пронзил грудь сидящей на полу Мины.
Она даже не вскрикнула. Только распахнула беззвучно рот и страшно захрипела.
А в следующую секунду и его тело пронзило нестерпимой болью. Из груди навстречу Мине вышло окровавленное лезвие.
Слабость подкосила колени, он упал. Поднял на неё глаза, смаргивая влагу.
— Прости... Так было нужно... — прошептал Чисин, и вскрикнул от резкой боли, взорвавшейся внутри – это солдат вытащил меч. Кровь брызнула на пол и на одежды Мины.
— Я поняла... — шепнула она в ответ и потянулась дрожащей окровавленной ладонью навстречу.
Опираясь на пол и придерживая рану, он подполз к ней ближе, обхватывая перепачканной рукой её мягкую руку. Она сжала её изо всех сил. Его кровь смешалась с её кровью – так же, как слились воедино их судьбы.
— Спасибо, что дала мне мечту, — сказал Чисин на грани слышимости – так тихо, чтобы никто, кроме неё, не услышал.
— Спасибо... что исполнил мою, — почти беззвучно ответила она.
Он смотрел в её глаза до самого последнего мгновения.
Он видел, как из них уходит жизнь.
Когда взгляд остекленел, а ладонь в его руке опала, он лёг рядом, положил голову ей на колени, накрыл сверху мёртвой ладонью и закрыл глаза. Теперь и он может позволить себе уйти.
Один знакомый однажды сказал ему, что смерть – это не конец, а новое начало.
В следующий раз он всё сделает правильно.