— Не подарок, — проворчал он, потянув меня за талию. В его рычании не было той ярости, которая была у него с другими демонами, которые отпускали в мой адрес замечания, демонстрируя его доверие к брату.
По крайней мере, один раз ясно дал понять свои намерения.
Глаза Бельфегора расширились, широкая улыбка на его губах намекала на грядущие неприятности, но если те неприятности, с которыми мы сталкивались до сих пор, казались опасными, то эти были скорее дразнящими.
— О, — сказал он, кивая в знак согласия. — Что ж, добро пожаловать в семью, незнакомая женщина, которую я никогда не встречал. Вижу, что мой брат работает быстро, но у меня есть только один вопрос, прежде чем дам разрешение.
Я покраснела, слово семья вызвало в памяти все ужасные комплексы, которые у меня были по отношению к своей собственной. Семья — это не то, что я хотела найти; это была связь, которая всегда была для меня лишь неудобством.
— В чём вопрос? — спросила, позволяя Бельфегору вывести меня из прихожей в гостиную сбоку. Он усадил меня на диван, сел рядом со мной, взял колоду карт со столика и перетасовал их в воздухе.
— Как дела в Осаде?
36
МАРГО
Я хлопнула рукой по столу, выхватывая карты из-под Бельфегора, как только он положил четвертую карту. Демон радостно рассмеялся, когда его рука опустилась на мою на секунду позже, и я присвоила себе стопку из четырех карт.
Он и Вельзевул сыграли раунд «Осады», пока наблюдала, изучая правила игры. Секрет в том, что они клялись и божились, что не могут мне объяснить правила, и что должна учиться, наблюдая.
Суть игры заключалась в том, чтобы собрать все карты из колоды, составляя последовательности чисел и передавая карты друг другу на каждом ходу. В любой момент времени обрабатывались четыре стопки карт в порядке возрастания, и чтобы забрать стопку после добавления последней карты, мне нужно было первым хлопнуть рукой по ней.
На следующем ходу я начала новую стопку, завороженно наблюдая, как Бельфегор вытягивает карты из колоды. Он задумчиво поджал губы, изучая стопки карт, и, наконец, подсунул мне карту в руку, когда не смог сделать ход.
Я добавила её к стопке в своей руке, а не к стопке последовательностей, которые собрала отдельно. Эти карты выбывали из игры после использования, за что была очень благодарна, так как мне не нужно было разыгрывать их все сразу.
— Она надирает тебе задницу, — засмеялся Вельзевул, стоя позади меня. Его руки мягко и успокаивающе помассировали мои плечи, оставив меня внимательно изучать карты перед собой.
Я выложила четвёрку поверх последовательности из двух и трёх, готовясь к моменту, когда Бельфегор может выложить пятёрку. Чтобы сыграть последнюю карту, ему нужно было бы вернуться к своим картам, прежде чем выложить последовательность, так же, как и мне. В противном случае мне было бы невозможно добраться до последовательности перед ним.
— Удача новичка, — проворчал он, вытягивая карты из колоды и изучая свои. Игра продолжалась, он перебирал карты в руке, ища подходящую для розыгрыша, и в итоге сбросил одну мне. — Ты не рассказывал мне о Хрустальной Лощине. Всё ли было так, как ты ожидал? — спросил он, но вопрос был адресован Вельзевулу, а не мне, поэтому я сосредоточилась на игре.
— Какое тебе дело, червяк? — спросил Вельзевул со смехом. — Ты никогда не интересовался поверхностью. Ты всегда настаивал, что это не для тебя.
— Это не значит, что не могу представить, каково это было, — сказал Бельфегор, пока я разыгрывала карты, на мгновение изучая их перед собой, прежде чем сделать свой ход. — Я люблю Ересь и доволен тем, что остаюсь в единственном доме, который когда-либо был предназначен для меня, но знаю, что у тебя всегда были более высокие стремления.
— На самом деле всё было совсем не так, как я ожидал, — ответил Вельзевул, наконец опускаясь в кресло рядом со мной. Он положил локоть на стол между нами, облокотился на него, подперев подбородок рукой и подавив зевок. — Ковен развращен, но есть те, кто пытается вернуть его к естественному порядку, который всегда был задуман Источником.
— Источник, — фыркнул Бельфегор, и горечь в его голосе меня шокировала. Никогда не слышала, чтобы этот демон говорил иначе, чем приятно и весело, поэтому его презрение к самой магии, которая его создала, стало для меня неожиданностью.