— Тогда почему вы вообще решили приехать в Хрустальную Лощину? Почему не остались здесь? — спросила я, пытаясь понять его выбор.
— Этот вопрос нам следует приберечь для того момента, когда мы оба будем готовы поделиться скелетами в шкафу. Ты сказала, что Сюзанна позволила Итану прикоснуться к тебе, когда ты увидела её на кладбище. Что ты имела в виду? — спросил он, скрестив руки на груди, пока я снимала свои ботинки и раздумывала, не принять ли душ перед тем, как забраться в постель.
Я наконец вздохнула, желая услышать его правду и зная, что получу её только от себя.
— Итан был единственным, кто мог провести связывающий ритуал, чтобы отрезать наследников Трибунала от Источника. Узнала об этом только перед тем, как Михаил нашёл меня на лестнице. Я собиралась предупредить Уиллоу о том, что это с нами сделало. У меня так и не было возможности, — призналась, умалчивая о большинстве подробностей того, что это означало.
Но Вельзевул разглядел насквозь самое ужасное из моих преступлений, встал и направился ко мне.
— Ковенант знал, что он с тобой сделает, и всё равно позволил это? — спросил он.
— Ковенант знал так же хорошо, как и наши родители. Они решили, что это стоит того, чтобы лишить Источник и магию, а в свою очередь…
— Сосуд, — сказал Вельзевул, заполняя пробел, — и это те люди, к которым ты так отчаянно хочешь вернуться?
— Нет, — ответила, резко покачав головой. Мне было всё равно, что случится с моей матерью, и я не хотела бы когда-нибудь снова её увидеть после всего, что узнала, но это не означало, что все в Хрустальной Лощине плохие. — Отчаянно хочу вернуться к Уиллоу и тем, кто хочет вернуть Ковен к традициям. Хочу, чтобы он стал лучше. Хочу знать, как выглядит место, когда магия течёт свободно, а ведьмы находятся в гармонии со своими проводниками. Хочу знать, каким он всегда должен был быть.
— Я тоже, — наконец сказал Вельзевул, кивая в знак согласия. Он задумчиво провел языком по нижней губе, прежде чем ответить на мой вопрос, который задала ранее, а затем переключил его на меня, не ожидая, что я буду откровенничать.
Но держать это в секрете казалось глупым, учитывая всё, что Вельзевул уже знал.
— Было время, когда некоторые из нас были полны решимости не делить Хрустальную Лощину с ведьмами, которые называли её своим домом. Их участие мало что значило для нас, но теперь, когда Люцифер влюблён в Уиллоу, всё изменилось. Он никогда не стал бы пытаться забрать её домой, — сказал он, и я кивнула. Это имело смысл, и я даже не могла их за это винить.
Ведьмы поступили бы так же, если бы им представилась первая же возможность.
— Я пойду приму душ перед сном, — сказала, нуждаясь во времени и пространстве, чтобы побыть наедине со своими мыслями и осмыслить всё произошедшее.
37
МАРГО
Портал в Насилие стал травмирующим опытом, затронувшим меня слишком сильно. Воспоминание о том, как Уиллоу описывала ритуал, который Грей совершил, чтобы открыть врата, витало надо мной, а насилие, связанное с подобной магией, служило напоминанием о том, что не вся магия используется во благо. Что магия, заключенная в крови, может быть использована для чего-то прекрасного или адаптирована к чему-то жестокому и отвратительному.
Зверства совершались, когда люди утверждали, что цель оправдывает средства, а потеря жизни каким-то образом считалась несущественной, пока конец был благоприятным.
Алтарь покоился на вершине лестницы, ведущей к небу, резко обрывающейся, когда за каменным столом танцевали зеленые языки пламени. Вельзевул держал мою руку в своей, крепко обнимая меня, пока мы медленно поднимались по ней. Один кинжал лежал на камне рядом с чашей, ожидая, когда я принесу свое подношение порталу и увижу, позволит ли он мне пройти в круг Насилия. Поскольку архидемон Насилия ещё не был должным образом создан, портал не отдал достаточно контроля, чтобы Бельфегор дал нам своё благословение и позволил пройти в следующий круг.
Платой за Насилие была кровь.
Мы остановились перед столом, и Вельзевул нерешительно обхватил рукоять клинка, протянув мою руку над чашей, глядя на меня сверху вниз и ожидая моего разрешения. Хотела бы, чтобы был другой способ пройти, но альтернатива означала бы два дня пути до самой границы, круга Ереси, представляющего собой обширную сеть надгробий и страдающих мертвецов, и нам пришлось бы слушать их приглушенные крики, когда они тонули каждую ночь и пытались выбраться из своих могил, только чтобы к утру быть снова смытыми силой прилива.