Ту, у которой Итан отнял всё. Её каштановые глаза были тёплыми и знакомыми, когда она смотрела на меня, полными сочувствия и понимания.
Я отчётливо помнила её, но больше не была ею. Не ненавидела себя с той же первобытной силой, что и она, не хотела умирать.
Он не смог отнять у меня и это.
— Нет, — сказала, возвращая себе свою силу этим невысказанным словом. Это не остановило его, но я знала, что это остановит всё это. Я отшатнулась на шаг назад, когда мои лёгкие наполнились внезапным потоком воздуха, охлаждающим мои слишком разгорячённые внутренности, и я уронила стекло на землю. Он разбился при ударе, образ девочки исчез, когда она в ужасе бросилась на меня.
И всё это внезапно исчезло в лучах света, прорезавших темноту и окутавших меня теплом.
38
ВЕЛЬЗЕВУЛ
Марго спала.
Ее лицо было бесстрастным, таким же безэмоциональным, как и лицо девушки в яме. Но если девушка была наполнена пустотой, порожденной травмой, то Марго, казалось, наконец обрела немного покоя. Она даже не дернулась, когда я наклонился вперед в своем кресле рядом с ее кроватью, дежуря, пока она не проснется после видений.
Я хотел, чтобы она проснулась. Хотел, чтобы она без сомнения знала, что насилие Седьмого Круга полностью освободило ее от своих объятий.
Провел рукой по ее гладкой, неповрежденной руке, вспоминая, как ее плоть разорвалась под тяжестью ее собственной ненависти к себе. Зеркало служило отражением худших проявлений нашего насилия, сталкивая нас с нашими злейшими врагами. Что бы ни двигало этим насилием, именно с этим мы сталкивались, пытаясь преодолеть его, и у меня давно было гнетущее подозрение, что Марго придется столкнуться с ней самой.
Я не смог заставить себя сказать ей правду, сказать, что придётся столкнуться со своими собственными демонами, чтобы достичь Девятого Круга. Она и так сопротивлялась, боясь пойти со мной из-за своего страха перед Вторым Кругом. Сказать, что ей, возможно, придётся найти способ простить себя, означало бы обречь миссию на провал с самого начала.
Она бы зациклилась на своей тревоге, позволила бы ей кипеть внутри себя, что гораздо сильнее сказалось бы на её психическом здоровье, чем просто принять вызов, когда он возникнет.
— Ну же, певчая птичка, — пробормотал я, откидывая прядь светлых волос с её лица. Нередко людям требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после выхода из ямы. Хотя полученные там травмы, возможно, и не были настоящими, пытки, которым они подвергали разум, были так же реальны, как и я. — Тебе пора проснуться.
Она оставалась неподвижной, склонив голову ко мне — притягиваясь ко мне даже в глубине сна. Я наблюдал, как поднимается и опускается её грудь, считая движения, чтобы убедиться, что она всё ещё жива.
Был так близок к тому, чтобы потерять её. К тому, чтобы стоять и смотреть, как она проигрывает битву со своим собственным самоистязанием. Я знал, что она страдает, но она никогда не заставляла меня осознать, насколько глубоким был страх перед тем, на что она способна. Он проник в самые глубины её души, врезался в самые кости так, что она даже не пыталась от него избавиться. Она планировала умереть, прежде чем причинить другим такую же боль, какую причинили ей.
Планировала лишить мир своей красоты, той самоотверженности, которая присуща человеку, готовому принести такую жертву ради людей, которых даже не знала.
Она никогда не могла стать тем монстром, которого видела в зеркале. Не была на это способна, что бы ни могла сделать её магия.
Я склонил голову, опустив её в ладони, которые так и остались сжимать её. Это были пальцы, которые она сломала в бездне, те самые, которые слышал, как они щёлкнули в иллюзии, созданной для неё. Я провёл пальцами по ее, чувствуя в них правильность. Отсутствие переломов напомнило мне, что с ней всё в порядке, что травма, которую ей пришлось пережить заново, была ужасна, но она проснётся.
Ей, чёрт возьми, нужно проснуться.
— Насилие жестоко. Оно берёт то, что мы больше всего ненавидим в своей жизни, и заставляет нас столкнуться с ним лицом к лицу, в то время как большинство людей всю свою жизнь избегают его, за исключением мелких проступков на протяжении многих лет. Чтобы пройти через насилие, нужно принять всё сразу и выйти на другую сторону, не совершив убийства, — сказал я со смехом, вспоминая свой первый проход через Седьмой Круг. Демон, с которым мне пришлось столкнуться, был моим главным соперником за место рядом с Люцифером, тренировкой перед битвой, которая однажды должна была состояться.