Лава лилась с горных вершин, изливаясь из кратеров на самых высоких вершинах, а куски вулканической породы проносились по воздуху, падая на землю и сокрушая души.
Огонь и сера царили здесь, запах горелой и обугленной плоти витал в воздухе, пока Вельзевул летел.
Лишь когда мы отдалились от врат в царство живых, пейзаж внизу начал меняться. Демоны стали появляться реже, их красная плоть растворилась в памяти. Души, оставшиеся так далеко от врат, бесцельно бродили, имея пространство для свободного перемещения, без вмешательства со стороны других.
— Первый круг, — произнёс Вельзевул достаточно громко, чтобы заглушить шум воздуха. Он перестал хлопать крыльями, перейдя в плавное скольжение, которое прерывалось каждый раз, когда ему нужно было пошевелить раненым крылом, когда его охватили тишина и покой полёта. Напряжение немного сошло с его лица, сменившись спокойствием, которого никогда не видела у этого напряженного мужчины, отчего он выглядел гораздо менее суровым. Его квадратная челюсть смягчилась, словно он жил, постоянно стиснув зубы, а его красные глаза блуждали по земле внизу.
— Лимбо, — сказала я, кивнув в знак понимания. Не знаю, в какую часть Ада открывается печать, но логично, что это будет самая внешняя граница. Хотя это был круг для тех, кто ожидал суда и был отнесён к кругам, где исповедовали свои грехи, он также был домом для тех, кто не поклялся Богу, но в остальном вёл добродетельную жизнь. Лимб был наименее суровым из Девяти Кругов.
Это был круг, в котором мне не разрешалось оставаться после смерти, потому что грех моей магии осудил бы меня в другом месте, как и всех ведьм. У каждого из нас был свой дом в Аду, где наша магия хранилась, словно зеркало. Земля под нами становилась скорее холмистой, чем гористой, приливы и отливы ощущались более естественно, чем ровные, плоские равнины красной земли под самой печатью и суровые вулканические вершины, окружавшие равнину. Вдали возвышалось здание, ониксовый камень торчал из склона холма. Вершины дворца были заострены, словно шпили, напоминая мне готическую архитектуру церквей, таких как Нотр-Дам.
В окнах фасада мерцал свет витражей, отражаясь от красной земли перед ним. Вельзевул резко повернул влево, скользя к дворцу. Мы медленно спустились, перешагнув через ворота, которые ещё оставались перед зданием. Вельзевул переместил меня, вызвав у меня испуганный вздох, когда он быстро обнял меня рукой за колени.
Он плавно приземлился, даже не останавливаясь, а перейдя на ровную походку, и направился к дверям дворца. Демон-мужчина распахнул их, его кожа была более тёмно-коричневой, чем средне-оливковая кожа Вельзевула.
— Вельзевул, — сказал демон, отступая в сторону, чтобы придержать дверь, пока архидемон нес меня. Джонатан тут же спрыгнул с моих рук, как только мы переступили порог, отряхивая пыль, осевшую на нём во время полёта. Он тут же изогнулся, облизывая три пореза на груди.
— Прекрати, — отругала я его, когда Вельзевул поставил меня на ноги. Присев, стукнула его по носу. — Плохой котёнок.
Он посмотрел на меня своими жуткими фиолетовыми глазами, в которых было полное недоверие, и дерзко шлёпнул меня по пальцу.
— Коту, возможно, придётся наложить швы, — сказала я, прерывая Вельзевула, когда он говорил с демоном. Осторожно протянув руку, подождала, пока он повернётся ко мне.
— Можно? — спросила, указывая подбородком на его раненое крыло. Когда он кивнул и повернулся ко мне спиной, я обхватила пальцами край, вытаскивая его, чтобы осмотреть разрыв в мембране. Сглотнула, думая о цене всех физических прикосновений, которые мы оба вынуждены были допустить ради выживания. — С чего бы нет, — добавила я, нежно проводя пальцем по разрыву, чтобы смахнуть грязь с раны.
Вельзевул издал звук, наполовину стон, наполовину рычание — всё, что угодно, но только не угрожающий — и повернул голову ко мне. Медленно, через его плечо. Я сглотнула, поджав губы, выдержав его пронзительный тёмный взгляд.
Другой демон прочистил горло.
— Может, попробовать послать за целителем? На его поиски может уйти немало времени, — задумчиво пробормотал он, глядя туда, где я всё ещё держала в пальцах крыло Вельзевула.
Я отпустила его, отступив на шаг и отведя взгляд. Его взгляд на это прикосновение казался чем-то интимным.