По крайней мере, так хочет видеть Бог.
Хотя я знала, что моя душа обречена на это место после моей смерти как ведьмы, связанной с Источником, не могла не сомневаться во всём, что знала. Завет заставил нас поверить, что Люцифер, ходящий по земле, был бы величайшим злом, что Он создал бы настоящий Ад на земле и поработил бы Ковен в своих целях.
Но всё, что я видела за время своего пребывания на Земле, — это то, как Он поклонялся Своей жене и позволил ей обрести силу, которой она, несомненно, обладала как первая в своём роде.
Если это было злом, то, думаю, мне не хотелось знать, что такое добро.
Я вздохнула, свернувшись калачиком в кресле у кровати, и ёрзала, пока не нашла наиболее удобное положение. В итоге свернулась на боку, лицом к изголовью кровати и поджала ноги к груди.
Я не смела отвести от него глаз, пока он спал, желая знать, когда он проснётся.
Другие из моего рода, вероятно, воспользовались бы возможностью подкрепиться демоном, забрав последние остатки его сил, чтобы защититься от надвигающейся опасности. Не стала бы их винить, потому что даже я знала, что это было бы разумным и логичным решением. Если бы не моё собственное отвращение к чужому, я бы, возможно, и вправду задумалась об этом.
Стена напротив меня была покрыта зеленью лиан, которые, знала, полюбила бы Уиллоу — признак жизни в пустыне, казавшейся такой бесплодной. Она тянулась и хватала эти листья, черпая силы в том, что что-то может выжить в этом месте.
Если это растение смогло, то и я смогу.
Похоть была моей силой. Похоть была моей магией.
Так почему же не могу забыть свои собственные гребаные проблемы и травмы и взять эту силу себе, как это сделала бы Уиллоу?
Я вздохнула, закрыв глаза и отгородившись от символа, который так живо напоминал мне о доме. Вельзевул застонал на кровати, потягиваясь во сне. Всё моё тело напряглось, когда он повернулся на бок ко мне с лёгкостью, которая казалась невозможной, учитывая, сколько он весил. Если бы не знала, что он спит, я бы подумала, что он ищет меня даже во сне. Он потянулся через кровать, нахмурившись, когда коснулся прохладного матраса рядом с собой. Его рука блуждала по поверхности, словно искала что-то.
Для меня?
Я сглотнула, отшатнувшись от кровати, хотя он и не мог дотянуться до меня. Он схватил запасную подушку, прижал её к груди и прижал к себе так, что мне почти стало интересно, каково это — быть так нежно обнятым.
Он уткнулся в неё, и из его горла вырвался тихий звук. Я замерла, опасаясь намека на угрозу, которая может возникнуть во сне, когда он уже меньше контролирует свои действия. В этом звуке промелькнул едва заметный намёк на зубы, изгиб его клыков, пробудивший воспоминания, которые лучше было бы забыть. Не знала, питаются ли демоны так же, как Сосуды, но отчётливые клыки намекали на такую возможность.
Мне приходилось терпеть Жатву за Жатвой, бесчисленные Сосуды отнимали у меня то, чего я бы не отдала. Некоторые были мягче, облегчая мне страдания, потому что чувствовали мой страх. Не все демоны были отвратительны; некоторые проявили ко мне доброту в самые тёмные моменты. Но были и те, кто наслаждался моим страхом, наслаждался моей болью и потерей воли.
Но Вельзевул не двинулся, чтобы закрыть щель и укусить меня. Вместо этого он прижал подушку к груди и вдыхал её, словно от этого зависела его жизнь. Его тело расслабилось во сне, раненое крыло опустилось, укрывая его, словно одеяло, и окутало коконом.
Если у меня и были какие-то сомнения в том, что поступила правильно, выбрав кресло вместо того, чтобы рискнуть лечь на кровать рядом с Вельзевулом, это крыло служило мне доказательством. Я могла лишь представить себе тьму, окружавшую его там, и не отрывала взгляда от света, льющегося из окна слева. Я поудобнее устроилась в кресле, готовясь к долгой и бессонной ночи, пока комнату вокруг меня наполнял глубокий, ровный звук дыхания Вельзевула.
12
ВЕЛЬЗЕВУЛ
Тихий всхлип нарушил окружавшую меня тишину, медленно вырывая меня из сна. Застонал, пытаясь снова заснуть, сжимая крылья, словно кокон. Когда звук повторился, я медленно открыл глаза и уставился на кожу крыльев, закрывавшую обзор. Всё внутри меня замерло, удивление стало моим союзником, пока я ждал, чтобы оценить ситуацию теперь, когда моя попытка заснуть была забыта.
Следующий всхлип был выше, отчётливый звук боли заставил меня откинуть крылья.
Марго сидела, поджав колени к груди, в кресле. Её потрясающее лицо было искажено страхом, болью или и тем, и другим — какой бы кошмар её ни поглощал, он ни пробирался в мир бодрствования. Она снова застонала, и звук проник мне под кожу, словно нежеланное вторжение.