Но Уиллоу нуждалась во мне. Ей нужна была информация, которой, казалось, могла поделиться только я, и когда она мне была нужна, она сделала бы всё, чтобы быть рядом.
Я была ей обязана тем же.
Вельзевул изучал меня какое-то мгновение, пытаясь разглядеть внезапную решимость на моём лице. Я чувствовала, как читает меня, словно открытую книгу, на мгновение замерев, прежде чем строго кивнуть и повернуться к открытой двери спальни. Он плавно спустился по лестнице, и мне пришлось поспешить за ним, приняв две фляги у демона, ожидавшего внизу.
Он резко остановился, когда двери открылись, открывая покрасневшую песчаную землю Чистилища. Я врезалась ему в спину, щека угодила в центр его крыльев. Моя рука взметнулась вперёд от внезапной потери инерции, ударив по задней части его бедра, а предплечье задела гладкую ткань его брюк там, где они прикрывали его задницу.
Смотрела на него, как вкопанная, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня через плечо. Едва могла встретиться с ним взглядом, чувствуя, как мои щеки пылают от смущения, и отшатнулась, чтобы увеличить дистанцию между нами, когда он протягивает мне флягу. Я обмотала ремень вокруг талии, завязав его тугим узлом, пытаясь не обращать внимания на его довольную улыбку. Раум вышел из комнаты у подножия лестницы, прислонившись к дверному проёму, наблюдая за нами.
— Хотя бы сначала угости меня ужином, певчая птичка. За кого ты меня принимаешь? — поддразнил Вельзевул, лёгкость в его голосе так не соответствовала моим нервам. Вельзевул схватил меня за руку и потянул за дверь, прежде чем я успела передумать.
Оглянулась и увидела Раума, весело махавшего мне на прощание, скрестив другую руку на груди и смеясь.
Дверь за нами закрылась, и мы исчезли в песках Чистилища.
***
Прошло не меньше двух часов, прежде чем мы наконец остановились, и мне пришлось с трудом поспевать за заданным Вельзевулом темпом, ведь его ноги были гораздо длиннее моих. Казалось, он не замечал моих трудностей, а я не хотела их озвучивать. Если собиралась сделать это, если собиралась пройти через сам Ад, то знала, что не могу позволить никому заметить ни малейшего намёка на мою слабость.
Я хорошо усвоила, находясь в окружении манипуляций и политики порочного ковена, чтобы понимать: всё будет использовано против меня.
Жар пустыни, обрушивающийся на нас, не помогал, всё моё тело согревалось и становилось скользким от отчётливого блеска пота. Песок лип к коже, когда порывы ветра проносились по пустыне, отчего кожа казалась шершавой. Вельзевул не вспотел, пробираясь сквозь глубокие пески, и я поймала себя на том, что ненавижу его за то, как мало на него влияет то, что меня изнуряет. Песок под ногами был неровным, кучи на ветру образовали небольшие холмы, через которые нам приходилось пробираться. Вдали торчали острые, зазубренные камни, но вокруг больше ничего не было.
Я сделала ещё один глоток воды из фляги, наслаждаясь влагой, которую она дала моему сухому горлу и рту, начинавшему казаться наждачной бумагой.
Единственным спасением было явное отсутствие тепла, исходившего от того, что считала солнцем, так что мне, по крайней мере, не нужно было бояться солнечных ожогов. Я родилась и выросла в крошечной тайной деревушке в Массачусетсе, потомком английских поселенцев, захвативших Сейлем столетия назад; мы с солнцем не очень хорошо ладили.
— Как там дневной свет? — наконец спросила, вглядываясь в массу тусклого света над головой. Он был не таким ярким, как солнце, и не таким плотным. Хотя солнце было очень хорошо видно на небе, это ощущалось так, словно я смотрела на него из-под воды. Оно было размытым и не совсем осязаемым.
«Небо» словно растворилось в пустоте, имея одновременно и конец, который наступил слишком рано, и бесконечность — подвиг, который знала, невозможен. Мы провалились сквозь портал в Ад под нами, приземлившись глубоко в земной пропасти, или, по крайней мере, так казалось. Не знала, находится ли Ад на самом деле под землей, или же эти врата перенесли нас в совершенно иное измерение. Я не притворялась самым прилежным учеником, когда дело касалось легенд о Рае и Аде.
— Рай и Ад — прямые зеркала земного плана, — ответил Вельзевул. Моя лодыжка внезапно подвернулась, едва не сломавшись, когда песок сполз вниз по склону и чуть не утащил меня за собой. Вельзевул попытался меня удержать, но не решался коснуться, и я кивнула ему, давая понять, что со мной всё в порядке. — Люцифер, может быть, и не способен создать солнце, как его отец, но здесь, в месте, утопающем в Источнике, он, безусловно, может его воспроизвести, — продолжил Вельзевул, поворачиваясь, чтобы идти дальше. Поспешила за ним, ненавидя то, что полностью от него здесь зависима. Любое моё возражение было бы невозможным, угрозой, не имеющей намерения быть выполненной. Я хотела дать ему понять, что, угрожая, выполню свои обещания, что они не пустые и не должны быть проигнорированы.