Асмодей подошёл к паре, проведя тыльной стороной пальцев по щеке женщины в момент, который показался мне предательством всего, что знала о настоящей привязанности. Это было гораздо более интимно, чем я ожидала, учитывая её близость с другим мужчиной, намекая на отношения, которые длятся дольше, чем эта ночь.
— Амелия Эротес была с Асмодеем с момента её смерти, — ответил Вельзевул на невысказанный вопрос.
Эротес.
Асмодей взглянул на нас, и лукавая улыбка расплылась по его красивому лицу, когда он увидел Вельзевула. Опустил взгляд на меня, и его глаз был таким чёрным, что казался беспросветной ночью. Центр его был тёмно-красным, перетекая в чёрный круг и плавно сливаясь с ним. Мне хотелось лишь отвернуться от этого понимающего взгляда, ощущая, как проникает в меня, когда он, не отводя взгляда, протянул руку женщине рядом с ним. Она пожала её, следуя направлению его внимания.
Её бровь поднялась, и я подумала, знает ли она, кто я. Если она видела достаточно своих потомков, попавших во Второй Круг, то знает, как отличить нас от всех остальных. От людей, виновных в том самом грехе, который так определил нашу жизнь. Я отвела взгляд, глядя на Вельзевула, стоявшего рядом со мной. Здание возвышалось за ним, словно уходя в стратосферу, но уровень земли представлял собой стену окон, не заслоняющую вид на скалы, где страдали остальные заключённые здесь души.
Внутри свет был тусклым и красным, что затрудняло понимание происходящего. Единственное, что могла различить, — это движение, извивающиеся массы движений, заставившие меня отвернуться, когда моя грудь и щеки горели от смущения. Мне следовало ожидать чего-то подобного, учитывая, где мы находились, но столкнуться с этим так публично — это было совсем другое дело. Вельзевул накрыл мою руку своей, там, где она лежала на его руке, и это мягкое прикосновение не смогло успокоить бешено колотящееся сердце.
Я чувствовала, как магия Второго Круга танцует по моей коже, мучая меня, возвращая на поверхность всё то, что была полна решимости засунуть в колодец силы внутри меня. Но я смогу это сделать. Смогу стать свидетелем деяний, которые оставили на мне шрам, и выйти с другой стороны.
Пока меня никто не тронет, я выживу.
— Марго, — произнёс Асмодей с незаслуженной фамильярностью. Они с Амелией остановились перед нами, её голова склонилась набок, словно она видела, кто я. — Не могу представить, что тебе уже довелось встретиться со своим предком. Это Амелия, первая ведьма Эротес.
Амелия взяла мою руку в свою, нежно держа её, коснулась большим пальцем моего запястья и ждала.
— Твоё сердце всё ещё бьётся, — сказала она тихим и мягким голосом, в котором было больше недоверия, чем чего-либо ещё. Её собственный большой палец не отдавался ровному ритму сердцебиения. Не мог, поняла я.
Потому что Амелия давно умерла.
Я кивнула, отдёргивая руку. Заставила себя сделать это медленно, избегая её прикосновений, как будто меня не беспокоило ужасное прикосновение её кожи к моей.
— Что она здесь делает? — спросила Амелия, поворачиваясь к Асмодею. Я ожидала, что архидемон отругает её за этот тон, напомнит ей о её месте в кругу, которым правит. Вместо этого усмехнулся, и этот звук мощно повис в воздухе. Он коснулся меня, волосы на моих руках встали дыбом, пытаясь проникнуть внутрь, соблазняя сам по себе и пронизывая той самой магией, которую Люцифер даровал Красным ведьмам.
— Расслабься, малышка, — ласково сказал Асмодей, проводя пальцами по волосам Амелии. — Она провалилась сквозь врата в битве с Майклом, как и все мы.
Успокоившись, Амелия с мягкой улыбкой наклонилась ко мне, скромно прижавшись губами к моей щеке. Я ответила ей взаимностью, хотя по коже бежали мурашки от одной мысли о том, что меня здесь коснутся, словно крошечные насекомые ползают по мне, предупреждая о том, что должно произойти.