В конце концов, магия возьмет верх. В конце концов, она сотрет мою волю и обрушится на ближайшую цель.
Оно уже пыталось, и только сдержанность Вельзевула удержала меня от ужасной ошибки.
Его сдержанность, которая не должна была быть возможна под моим заклятием. Если бы не боль в животе, я бы, возможно, потратила больше времени на осмысление того, что это значит, но отложила это на потом.
Но никогда не позволю этим предупреждениям сбыться. Я никогда не позволю себе стать этим монстром. Когда наступит день, когда больше не смогу это контролировать, это будет день, когда совсем сдамся.
— Я в порядке, — сказала, наконец выпрямившись и взяв себя в руки, подавляя боль. Пытаясь запереть её там, где он не мог бы видеть агонию, в которой живу каждый день. В какой-то момент я привыкла к глубокой пульсирующей боли, но каждый раз, когда отпускала, каждый раз, когда снова запирала её в клетке своего тела, это было всё равно что снова сломать кость.
Как-то хуже, чем когда-либо.
— Залезай, к черту, на кровать, Марго! — рявкнул Вельзевул, его глаза вспыхнули от гнева.
— Ты не сможешь меня, блять, исправить, Вельзевул, — сказала я, ненавидя жжение в горле от слез. Больше всего на свете хотела быть достаточно сильной, чтобы сдержать их, не поддаться гневному потоку, обрушивающемуся на меня.
— Ты не сломлена, певчая птичка, — сказал он, и нежный тон его голоса заставил мою нижнюю губу дрожать. — Тебе просто… нужна небольшая помощь, чтобы вернуть себе эту силу. Позволь мне помочь тебе.
— Нет, — сказала я, расправляя плечи, несмотря на слезы, стекающие по щекам.
— Тогда сделай это хотя бы сама, — сказал он, сокращая расстояние между нами. Он взял мою руку в свою, направляя ее к моему центру, и я вздрогнула от этой мысли.
— Нет, — повторила я.
— Черт возьми! Я не могу просто стоять здесь и смотреть, как ты страдаешь!
— Тогда уходи, — сказала, уже отворачиваясь от него. В ванной был душ, и я твердо намеревалась установить температуру на ноль и погрузиться под поток воды. Охладить свою разгоряченную кожу, пытаясь заглушить желание и смешанную боль.
Рот Вельзевула открылся, словно он собирался возразить, его взгляд скользнул по решимости на моем лице. Он поморщился, его лицо исказилось, прежде чем я исчезла в ванной и заперлась там.
Прошло несколько минут, прежде чем дверь в спальне закрылась, и Вельзевул оставил меня страдать в одиночестве.
Именно так, как мне нравилось.
22
ВЕЛЬЗЕВУЛ
Я схватил бутылку «Серы» со стойки бара, игнорируя демона, который злобно посмотрел на меня за кражу. Он быстро отступил, его положение в Аду было слишком низким, чтобы сражаться лицом к лицу с архидемоном от имени Асмодея. Не сомневался, что он донесет на мое нарушение моему соратнику, но мне было все равно.
Я уже чувствовал потребность быть рядом с Марго все время, глубокую, пульсирующую одержимость, которая соперничала даже с самыми сильными моими ненасытными желаниями. Не мог поверить, что не распознал симптомы своей новой одержимости, но никогда прежде человек не занимал такое место внутри меня. Зная, что она в одной секунде от того, чтобы сорваться? От потери всякого контроля, который удерживал ее от того, чтобы поддаться темнейшим сторонам магии, превратившей бы ее в бездумное, беспечное существо, состоящее лишь из импульсов и побуждений?
Она никогда не простит себя за это, и всё же, казалось, не могла поверить в преимущества самостоятельного удовлетворения своих желаний. Возможность доставить себе удовольствие, которое удовлетворит хотя бы самые сильные порывы и позволит ей сохранить этот тонкий баланс самоконтроля, не рискуя собой.
Я выбрал пустой угол комнаты и опустился на диванчик. От него сильно пахло сексом, и почти не сомневался, что тот, кто сидел на нём до меня, отсутствовал недолго. Я неловко ёрзал, избегая прикасаться к подушке голыми руками.
Фу.
Амелия подошла, с хитрой улыбкой на лице, и её взгляд переключился с моего лица и бутылки в моих руках на мокрое пятно на моих штанах. Я так спешил уйти от Марго, чтобы не видеть её самоистязания, что не остановился, чтобы подумать о том, что произошло.
Она заставила меня кончить в штаны, как школьника, и теперь я носил следы этого посреди чертовой оргии. Хуже того, был рад этому, зная, что это шаг в правильном направлении. Надеялся, что моя сдержанность поможет убедить ее в том, что я не только не под ее чарами, но и что она может доверять мне в защите ее согласия, даже когда ее магия пыталась заставить ее действовать вне его рамок.