— Если она взяла только половину, куда делась оставшаяся половина? — спросила я, когда Асмодей сел во главе стола. С ужасом наблюдала, как его взгляд скользнул в мою сторону, и он с высокомерной ухмылкой взглянул на Вельзевула.
— Он не сказал тебе, что поглотил вторую половину? Его самоконтроль действительно поразителен. Амелия спустилась вниз и тут же поделилась этой магией с остальными, запустив широкую сеть, так что каждый получил привилегию почувствовать такую безудержную похоть. Но наш драгоценный Вельзевул так и не вышел из спальни, просиживая рядом с тобой всю ночь. Интересно, не это ли объясняет его угрюмое настроение сегодня утром? Любой нормальный демон переспал бы с первой попавшейся женщиной, испытывая такую похоть. Должно быть, он очень сильно влюблен в тебя, раз воздерживается от такой разрядки, маленькая Красная Ведьма. Он всегда был самым мягким из нас. Самым преданным своему делу.
— Довольно, — рявкнул Вельзевул, вставая из-за обеденного стола. Он протянул мне руку, и я прищурилась, глядя на неё. Открывшись окружающему нас волшебству, позволив его малейшему проблеску проникнуть внутрь, почувствовала, как это волшебство витает вокруг него, ауру желания, от которой он даже не потрудился избавиться.
Меня не должно было радовать, что он отказался от возможности получить удовольствие в теле другой. Меня должен был ужаснуть тот глубокий, бурный шторм, который таился внутри него, моля о разрядке, и осознание того, что терпел эту боль из-за меня, должно тяжело давить на меня.
Потому что он забрал её у меня, чтобы я больше не страдала.
Вместо этого что-то внутри меня практически мурлыкало от удовлетворения — от радости, зная, что если бы я была готова, он бы выбрал меня. Он бы выбрал меня из всей этой комнаты, полной самых прекрасных женщин, которых когда-либо видела — всех полов и тел на выбор.
Он бы выбрал меня.
Это согрело меня лишь на мгновение, прежде чем угасло, оставив меня цепляться за остатки чего-то, что успокаивало меня изнутри, и ничего не находить. Вельзевул не пропустил этого мимолетного смягчения, слегка наклонив голову в сторону. Он принял это за беспокойство, резкая линия его губ смягчилась, когда он прошептал мне.
— Я в порядке, певчая птичка.
Я отбросила свои опасения, что у меня что-то отняли, подавила мечты о том, чтобы быть способной так сильно заботиться и любить. Они были не для меня, и забота о человеке, хоть сколько-нибудь близкая к романтической, была бы ошибкой даже при самых благоприятных обстоятельствах, никогда не зная, был ли этот человек со мной из-за любви ко мне или из-за моей магии. Влюбиться в того, кто уже дважды слышал мою песню, было самым глупым поступком, который могла совершить Красная ведьма, если хотела чего-то настоящего.
Я хотела того, кто хотел бы меня. Не Красную ведьму или сирену. Не та милая девушка, в которой Совет был так уверен, что она вырастет в великую и ужасную красавицу.
Меня.
Вельзевул понял, что момент упущен, и, вздохнув, снова обратил внимание на повелителя Похоти.
— Мы уходим, — сказал он, когда взяла его за руку, помогая ему подняться со стула. Завтрак на моей тарелке остался несъеденным, и хотя от голода у меня заурчало в животе, я не могла заставить себя взять хоть кусочек, не понимая, что мы уже стоим на грани чего-то жестокого, когда Асмодей поднял бровь в ответ. Он встал со своего места, а Вельзевул вывел меня из столовой, торопя меня по поместью. Мне пришлось бежать, чтобы не отставать от его быстрого шага, и он быстро догнал меня, когда мы выбежали из парадных дверей на террасу. Мы повернули направо вместо лево, удаляясь от сада, где вошли во Второй Круг.
Асмодей распахнул за нами двери и вышел из поместья, словно ему было все равно.
— Ей место здесь, Вельзевул! — крикнул он, красная магия окутала его руки, когда мы бросились с другой стороны патио и поспешили в пышную зелень окружающего ландшафта.
— Люцифер бы возразил! — огрызнулся Вельзевул, выкрикивая эти слова в ответ. Я понял, что это была попытка напомнить.
Асмодей помнил, что у его попытки удержать меня здесь против моей воли могут быть последствия. Хотя сам дьявол, возможно, ни на секунду не задумывался о том, что со мной произойдет, он действительно заботился о том, чтобы его жена была счастлива.
И Уиллоу была готова на всё, чтобы помочь мне освободиться. Я знала её недолго, но за это время она защищала меня и мои права больше, чем кто-либо из моих знакомых за всю жизнь. Она не убила Итана только для того, чтобы вскоре оказаться в том же аду, что и он. С содроганием оглянулась на скалы, надеясь, что он так и не уделил Асмодею достаточно внимания, чтобы освободиться от этих мучений. Из всех душ, обитавших здесь, он заслуживал наибольших страданий из всех, кого я знала лично.