Мне пришлось предположить, что он полетел на платформу, ведущую в библиотеку. Пространство было узким, и лестница за моей спиной маячила слишком близко. Один быстрый толчок, и я упаду, избавив его от проклятия, которое наложила на него, позволив ему услышать мою песню.
На мгновение засомневалась, сделает ли он это. На мгновение надеялась, что да.
Челюсти стиснуты, красные глаза сверкали, его вчерашняя нежность исчезла. Волосы всё ещё были собраны в пучок на затылке, и я подумала, позволял ли он им когда-нибудь свободно падать на лицо. Его золотые енохианские татуировки сияли, пульсируя светом, когда он сделал шаг ко мне, и моё сердце забилось в предвкушении моей скорой смерти.
— Чего ты хочешь? — спросила я, оглядываясь через плечо на лестницу позади меня.
Он не ответил, внимательно изучая меня. Смотрел на меня, словно на загадку, читая линии напряжения в моём теле и всё, что он мог увидеть в выражении моего лица.
Я не знала, страх или возбуждение заставляли мое сердце биться чаще, ожидая, когда он примет решение, которое, как мы оба знали, таилось за злом в этом взгляде. Одно быстрое движение, и он мог бы освободиться, а я позволила своему телу расслабиться, словно ожидала этого.
Он наклонил голову набок, изучая меня, словно я застала его врасплох.
— Почему ты не поёшь? — спросил он, так внезапно наклонившись вперёд, что мне показалось, будто он меня толкнет. Вместо этого схватил меня за лямку сумки, резко дернул вперёд, и я упала на него. Мои руки уперлись ему в грудь, жар его кожи проник в меня, когда он приоткрыл рот.
Каждая песня. Каждое прикосновение.
Я отшатнулась назад, когда его рот от шока открылся, обошла его и прижалась спиной к стене рядом с дверью библиотеки. У него не осталось другого выбора, кроме как поменяться со мной местами, прислонив спину к лестнице. Он всё ещё был слишком близко, опираясь рукой на стену над моей головой, но сохранял дистанцию, достаточную, чтобы не коснуться меня.
Это само по себе казалось проявлением доброты, учитывая, что я знала о последствиях моих прикосновений. Это казалось сдержанностью, ведь многие полностью теряли самообладание под воздействием моей магии.
— Почему ты не запела? — снова спросил он, нетерпеливо прищурившись.
— Сейчас не очень-то чувствую музыку, — сказала, горько улыбнувшись. Это было больше похоже на Уиллоу, чем на меня — саркастический ответ, о существовании которого я и не подозревала. Если бы архидемон собирался меня убить, он бы уже это сделал, и что-то в этом придало мне смелости.
— Я мог бы убить тебя, а ты просто стояла и ждала, — сказал он, опуская руку со стены. Вздрогнула, ожидая прикосновения, которое, как была уверена, последует, но он лишь злобно посмотрел на меня сверху вниз.
Ждёт моего ответа, поняла я. Знала, что вижу слишком много.
— Ты не сделал, — сказал, пожимая плечами и изображая непринужденность, которой на самом деле не чувствовала.
Он зарычал, низкий, вибрирующий звук отдавался в его груди. Он был едва слышен, но я его услышала. Почувствовала, как будто он прикасается ко мне, этот звук проникает в меня.
— Надо было, — предупредил он, заставив меня нервно сглотнуть. — Ты бы меня остановила, маленькая сирена? Ты бы защищалась, если бы я попытался свернуть твою прелестную шею?
Горькая улыбка медленно исчезла с моего лица, пока я смотрела на него, словно на покрасневшие глаза, и пыталась найти источник притворства, откуда берётся вся моя прелестная ложь. Пыталась найти в себе силы притвориться, что мне не всё равно, что со мной происходит, и больше никому не позволять себя лишать.
Я тихо произнесла это единственное слово, даря ему уязвимость, которой не позволяла никому другому. Не знаю, что заставило меня выбрать его для этого; возможно, это было отчетливое осознание того, что мне не нужно беспокоиться о его мнении.
Он был архидемоном. Он был врагом.
Пусть считает меня слабой.
— Нет, — сказала, приподняв подбородок, чтобы выдержать его взгляд, пока его взгляд не сменился шоком. Я позволила своему ответу дойти до него, позволила ему увидеть правду в пустоте моих глаз на кратчайший миг. А затем снова надела маску, натянуто улыбнулась, повернулась и распахнула дверь, скрываясь в относительной безопасности библиотеки.
Направилась к своему обычному столику в дальнем конце библиотеки, повесила сумку с книгами на спинку стула и со вздохом опустилась на неё. Он приближался ко мне, не обращая внимания на окружающих, которые, сокращая расстояние, не обращали внимания на окружающих. Мне было неловко, что он последовал за мной, и я надеялась, что шокировала его, чтобы он оставил меня в покое хотя бы на какое-то время.