Он стоял по другую сторону стола, сверля меня взглядом сверху вниз, пока я поднимала глаза, чтобы встретиться с ним.
— Сколько продлится это чёртово заклинание? — спросил он, выдергивая стул и падая на него. Его крылья трепетали за спиной, пытаясь найти удобное положение, и он ворчал от разочарования, когда это казалось невыполнимой задачей.
— Они выглядят неудобными, — сказала я, наблюдая, как он борется. Он сверлил меня взглядом, казалось, не заинтересованным в светской беседе со мной.
— Как долго? — снова спросил он, вынуждая меня вздохнуть.
— Это зависит от того, будешь ли ты держаться от меня подальше или нет. Прикосновение усилит притяжение, так что тебе следует избегать прикосновений любой ценой, — сказала, доставая книгу из сумки. — Если будешь держаться подальше, то, может быть, максимум пару недель, а потом будешь свободен.
— Тебе удобно, что я не должен прикасаться к тебе, учитывая, как ты в страхе отшатываешься, когда пытаюсь, певчая птичка, — сказал он, высокомерно ухмыляясь, приподнимая уголки губ.
Он подумал, что я лгу, и в этих словах был вызов, на который мне так не хотелось отвечать.
Гордость взяла верх.
— Я тебя не боюсь, — резко бросила, роняя книгу на стол, не обращая внимания на то, как глухой стук разнесся по переполненной библиотеке. Слишком хорошо чувствовала, как на нас смотрят, наблюдая за нашим взаимодействием.
Пища для сплетен.
— Нет? — спросил он, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. Я отшатнулась, ненавидя эту инстинктивную реакцию, которую не могла контролировать так же, как он не мог контролировать своё притяжение ко мне. — Я так и думал.
Он отдернул руку, когда я посмотрела на книгу на столе, открывая её на следующей странице и готовясь проигнорировать его, отдав предпочтение страницам о магической истории.
— Дело не в тебе. Я не люблю, когда меня трогают, — сказала, предлагая умиротворение, которое, сама не зная почему, ощущала необходимым. Это было похоже на попытку утешить, а может быть, дело было в игре уязвимости на его лице.
Может быть, пребывание в новом месте тоже заставляло его чувствовать себя монстром.
— Почему? — спросил он, снова привлекая моё внимание к его лицу. — Кто тебя такой сделал?
Мой собственный рык загремел в груди, заставив его брови удивленно подняться, когда внутри меня зародилось что-то чудовищное.
— Ты не смеешь меня об этом спрашивать, — огрызнулась, скаля зубы в гримасе.
— Полегче, певчая птичка. Просто пытаюсь узнать тебя, — сказал он, успокаивающе подняв руки, словно пытаясь убедить меня в своей невиновности. Как будто он только что не задал мне очень, очень личный, чёрт возьми, вопрос. Я ненавидела, что он видел достаточно, чтобы знать, что был кто-то, что я не родилась с ненавистью к прикосновениям.
Было время, когда была физически ласковой в детстве, постоянно искала объятий у семьи и друзей.
Он отнял у меня это, заставил меня презирать саму мысль о чужом запахе на моей коже.
— Да? Ну и не надо, — прошипела, листая книгу в поисках нужной страницы. — Для нас обоих будет гораздо лучше, если мы ничего не будем знать друг о друге.
Он замолчал, откинулся на спинку стула и поудобнее устроился, наблюдая за мной. Он скрестил руки на груди — не от злости, а от успокоения, словно давая понять, что намерен остаться ещё на какое-то время.
— Кажется, я с тобой не согласен.
— Ты хочешь остаться под моими чарами навсегда? Это всё? — спросила, наблюдая, как его улыбка немного угасла.
— Нет, — ответил он, хрипло рассмеявшись. — Но если ты собираешься занимать все мои мысли против моей воли, то мне стоит узнать тебя поближе, чтобы было о чём подумать. К тому же, ты — самый интересный способ занять свое время здесь, который когда-либо находил.
— Не уверена, ты имел в виду комплимент или оскорбление? — сказала я, откидываясь на спинку стула. Этот ублюдок и вправду не собирался умничать и держаться от меня подальше, решив обречь нас обоих на это несчастье.
— Может, и то, и другое, — сказал он, и его лицо озарила игривая ухмылка, которую чувствовала повсюду, пока сглатывала, чувствуя, как сердце колотится в горле.
Чёрт. Эта проклятая-Богом песня меня погубит.
4
МАРГО
Я никогда не видела зал Трибунала таким полным, поскольку обычно это место предназначалось для членов Трибунала и тех немногих избранных, которых они считали достойными своего присутствия на своих собраниях. Даже мне разрешали находиться там лишь несколько раз, и ни одно из этих воспоминаний я не хотела сохранить.