— Ах, — томно выдохнула она, практически касаясь своими губами моих, — какие у тебя глазки. — облизнула губы. — Пожалуй, когда я с тобой наиграюсь, заберу их себе, будут стоять в баночке и радовать меня.
Ведьма поцеловала меня, а я всё так же не мог шевельнуться и мечтал лишь об одном, схватить за горло и сломать её шею голыми руками.
— Ты такой вкусный. — протянула она, снова облизывая губы. — Так бы и съела, жаль на диету села. — обиженно надула губы. — Знаешь, вам мужчинам, стройных подавай да молодых. — вздохнула она, делаясь со мной своими жизненными трудностями. — Любовь! На какие жертвы ради неё только не пойдёшь. — ведьма бросила на меня взгляд, встряхнула кисти, а потом положила их на мои виски. — Что ж, давай глянем, есть ли кто важный для твоей души и сердца в том мире, кроме того блондинчика.
Боль была такой сильной и осязаемой, словно мне вонзили в мозг с десяток раскалённых игл. Глаза ведьмы светились изумрудным сиянием, и она смотрела мне прямо в глаза, но словно не видела, а в моём сознании проносились воспоминания, которые она листала словно книгу.
— АГА! — радостно воскликнула она. — Какая милая девушка, что же ты такой скромный, а инквизитор, она явно не против делить с тобой постель, а ты всё отнекиваешься да выстраиваешь между вами стены. Поразвлекался бы с ней годик, а там глядишь и наскучила бы она тебе, да отпустил бы её восвояси. — ведьма рассмеялась. — А теперь ни ты не порадуешься жизни, ни она. Может мне с ней поиграть, ведь после твоей смерти, я стану её хозяйкой. — она снова противно засмеялась, а руны на моём теле вспыхнули, прожигая одежду и кожу, там, где были уже на теле.
Боль усилилась стократно, а я видел лишь улыбку Алиши и ей глаза полные страсти в нашу единственную ночь. Внутри начала закипать ярость с такой силой, что казалось я горю и снаружи, и изнутри. Мои глаза засияли голубым светом, а губы искривились в оскале.
— Я скорей похороню нас тут обоих, чем позволю тебе к ней прикоснуться. — прорычал, а ведьма побледнела. Мои руки, от кончиков пальцев и до шеи, покрыло синее пламя, которое пылало, но излучало тепла, оно было пронизано холодом, ибо это было пламя Истиофа — бога смерти и перерождения, это была его сила, данная мне взаймы, и за неё приходилось платить. Каждый раз, используя его дар, я мог или погибнуть, или лишиться магии, а потому, старался не прибегать к его силе без необходимости. На свою жизнь мне было плевать, но причинить вред Алиши позволить я не мог, а потому, первый, и надеюсь, единственный, раз призвал эту магию во всю мощь. Пламя вырвалось из меня по всему телу и стало, словно второй кожей, выжигая вредоносные руны ведьмы. Она отступала от меня назад и не сводила взгляда, почувствовал, как рисунок цепи на плече начал причинять боль, словно сжимал руку, но старался не обращать на это внимание. Сделал шаг к ведьме, теперь она не могла сбежать, заворожённая магией бога. Схватил её за глотку и усмехнулся.
— Совет тебя, ведьма, для будущей жизни. — посмотрел ей в глаза. — Сначала убей врага, а потом начинай разглагольствовать о своих планах и желаниях, иначе, им не дано будет осуществиться. — сжал пальцы на её горле и услышал хруст костей. Горло и позвоночник были раздроблены, она умерла очень быстро, а затем пламя охватило её тело, и Истиоф принял подношение, обращаю её в пепел.
Пламя погасло так же внезапно, как и появилось. Плечо ныло, цепь, словно врезалась в кожу и её границы кровоточили, а на одном из звеньев появились трещины, словно оно вот-вот лопнет и рассыплется, и наш договор с богом будет разорван, а с меня возьмут плату. Шатаясь и превозмогая боль во всём теле, дошёл до Райана и, склонившись над ним, постарался нащупать пульс. Сначала не получалось и уже решил, что друг погиб тут в этом лесу, наслушавшись от меня не самых лестных слов, но наконец смог почувствовать слабые толчки под кожей на шее. Взял его за руку и закинул её себе на плечи, поднимая бесчувственное тело друга. Идти без дополнительного груза-то было сложно, так как постоянно заносило в разные стороны, а в глазах темнело, а с другом на плече было ещё сложнее, из-за чего я несколько раз заваривался в кусты, зарабатывая себе и ему новые шишки, ссадины и порезы.
Это был настоящий подвиг в моём состоянии, но я смог дотащить нас до лошадей, затем, кое-как закинул Райана на коня, его голова свисала с одной стороны коня, а ноги с другой. Понял, что, если не закрепить друга, по дороге он точно свалится, а вот будут ли у меня силы снова закинуть его на седло, даже не представлял. Взяв в руки верёвку, стал его привязывать к коню, можно было бы и магией, но магии у меня не осталось, так что, дружище, обойдёмся подручными средствами. Проверив надёжно ли закрепил верёвку, подхватил узду коня и подвёл к своему, цепляя удила за седло в специальном кольце, сделанным на заказ, как раз для подобных случаев. Потом сам кое-как залез в седло, едва не свалившись с коня с другой стороны, но всё же сумел удержать равновесие. Немного подумав, взял ещё один моток верёвки и привязал себя к седлу тоже, затем опустился на шею коня, так как сидеть сил уже не было, хотелось просто сдохнуть, боль не отступала ни на мгновение.