Прикрыл глаза, беря магию под контроль, в который раз проклиная кровь отца. Его я презирал и ненавидел, он выкинул мою мать как что-то ненужное и лишнее, а когда у него начались проблемы со здоровьем, сразу вспомнил о нас, пытаясь наладить отношения. Вот только нас к тому моменту уже не было, моя мать погибла от болезни, которую можно было легко вылечить, если бы у нас были средства, чтобы обратиться к лекарю. Даже тот факт, что я работал на двух работах, не позволили нам вовремя попасть на приём, так как отдавали предпочтение знатным и богатым, моя мать чахла и умирала у меня на руках. Я умер бы рядом с ней, но меня тогда нашёл Вилару и Райан. Они спасли меня и много кого из бедняков тогда, а лекарей наказали, как оказалось, корона выделила много средств для лечения простого народа, но они присвоили деньги. Вилару находил казнокрадов и карал их так, как принято у бога смерти, а Райан занимался лечением. Они тогда обнаружили во мне небольшой дар к магии и помогли его почувствовать, подчинить и научили к нему прикасаться. Инквизитором стал, чтобы карать тех, кто поступает как те лекари, чтобы страдало таких как я меньше всего. Отец последние пять лет пытается начать со мной общение, но разговаривал с ним лишь один раз, точнее слушал, по приказу императора, единственного, кто может мне приказать.
Тот, кто управлял этой душой, владел такой же магией, как и у меня, магией от крови дракона. А значит, никому из родственников отца доверять нельзя.
— Как же ты не вовремя погиб — Вилару. — прошептал я.
— Дион. — позвал меня всё тот же парень. — Что это?
— Душа. — просто ответил ему.
— В каком смысле? — удивился он.
— В самом прямом. — пожал плечами. — Так мы будем выглядеть, если нас лишить тела. — осмотрелся по сторонам. — Где же твоё тело? — спросил бесплотную душу, а она дрогнула в моей руке с новой силой, пытаясь вырваться. — Так легко ты не уйдёшь. — прошептал. — Ты стал силён из-за поддержки драконорождённого, но даже они не всесильны и даже они, ответят за преступления против империи и богов.
Вытянул свободную руку вперёд, вновь пробуждая свою магию и пробуждая кровь дракона, если всё здесь завязано на магии драконов, значит стоит использовать её. Глаза снова запылали золотом, изменяя моё видение окружающих меня предметов и людей. Внимательно осматривая помещение, стал продвигаться по комнате, всматриваясь в каждый сантиметр помещения, магия драконов очень редкий дар, настолько, что нет тех, кто может обучить ей владеть, каждый маг, с этим даром, учится сам, постоянно экспериментируя.
Резко отскочил в сторону, и в том месте, где стоял, протыкая воздух, вонзился меч. Развернулся и вскинул руку, меняя заклинание на ладони, и припечатал свой отряд разом: кого к стене, кого к полу. Мои глаза сияли золотом, зрачки сузились, а вокруг глаз появились чешуйки.
— Всё ждал. — тихо сказал я, но голос разнёсся по комнате с рычащими звуками. — Когда и меня ударят в спину. — усмехнулся. — Как давно ты предала меня Валери? И кто с тобой за одно? — склонил голову на бок, сжал руку в кулаки, она закричала, а потом крик перешёл в хрип, постепенно переходя в кашель. — Кто твой хозяин, Валери?
Девушка подняла на меня взгляд, её глаза округлились от страха и удивления, смотря в мои глаза, она бледнела всё больше и больше.
— Прости. — прошептала она. — Я не знала.
— Ты предала Императора. — так же спокойно сказал я. — Кто твой хозяин? Облегчи свою участь после смерти, Игрина не прощает предателей, а после моего кинжала, судить тебя будет она. — Валери лишь шумно вздохнула.
— Я не видела его лица. — сквозь кашель прошептала она, сплёвывая кровь. — Но он сильный маг.
Начертил руну удержания на полу, достал кинжал с тремя лезвиями и подошёл к девушке вплотную, внимательно рассматривая её лицо.
— Не думал, что из всех — ты предашь меня первой.
— Прости. — снова прошептала она.
— Твои преступления запечатлены. — произнёс я слова, связывающие Инквизитора с его покровителем, открывая канал связи для передачи души на божественный суд, мои глаза сменили свой цвет с золотого на фиолетовый, а после, не сводя глаз с её, вонзил кинжал в сердце девушки, что была мне словно сестра. Она вскрикнула и обмякла. — И ты, прости меня, Валери.