Общение с Отшельником даром не прошло, поняв, что с ходу проблему не решишь, Пак решил подключить мозги. Если капсула — спасательная, значит, ей не нужны кнопки, управляющие полётом. Стало быть, ожили и зажглись только те, которые нужны для управления капсулой. От этого и танцуем. Одна из них та, которая нужна. Ну-ка, попробуем. Сначала эту… Теперь эту… И эту…
Пак нажимал кнопки, как мог, быстро, стараясь запомнить, что уже нажимал, а что ещё нет. После пятого нажатия все кнопки погасли. Зато внутри капсулы что-то зажужжало, раздался громкий щелчок, а потом в сплошной стенке капсулы возникла едва заметная щель. Потянуло промозглым, вонючим, едким, но таким родным воздухом Подкуполья. Ну же, ещё чуть-чуть, ещё одно усилие…
Пак попрочнее упёрся в пол, поднял руки — и тяжеленная крышка сдвинулась, толстое бронестекло со скрипом вырвалось из металлических пазов, медленно опрокинулось в помойную воду. Теперь в кабину ворвался не только воздух, но и свет. Была обычная подкупольная ночь, но после мрака кабины она казалась прозрачными сумерками. Мерзкая, остро смердящая жижа, что была за воду в реке, киселём болталась у самого «борта» новоявленной лодки, на том берегу реки что-то светилось — то ли гнилушки, то ли радиоактивный мусор. Такого добра, знал Пак, в Подкуполье (или всё-таки России? — после Забарьерья Пак не знал, как правильно называется его родина) не счесть, и подходить к нему не стоит даже ко всему привычным мутантам.
Любоваться привычной картиной, он не стал. Стоило сдуру нажать ещё какую-то, вроде бы не светящуюся кнопку — и в небо с шипением ушла ракета. Она взорвалась метрах в ста над землёй, но её мертвенно-белый свет продрался сквозь мглу, ненадолго превратив непроглядный мрак в свинцовые сумерки. Пак матюкнулся — но делать нечего. Кому нужно, увидят — и наверняка вышлют «спасателей». И они спасут, особенно когда увидят, что в герметичной капсуле — мутант. Так «спасут», что и спасать-то станет нечего.
Пак осторожно перебрался на край — и, оттолкнувшись от бортика, перепрыгнул на берег. Допрыгнуть не получилось, силы ещё не восстановились. Он неуклюже плюхнулся в прибрежную грязь, заросшую чёрным мутантским камышом. Но это было лучше, чем остаться в черпнувшей мерзкую жижу нижней половине капсулы, которая, вытолкнутая прыжком на стремнину, медленно дрейфовала по течению.
Пак проводил её взглядом — и, обдирая лапы о кинжально-острые листья, выбрался на берег. Мокрый, вонючий, исцарапанный — и смертельно усталый после третьего по счёту смертельного ранения. Ни еды, ни нормальной воды, и никого, кто мог бы помочь. Зато грохнуть теперь мог любой. Пак не сомневался, что всё Подкуполье уже несколько дней, как занято войсками. Может быть, уже и нет в живых никого из его народца, и он остался действительно последним?
Но даже если так, осталась месть. Убивать убийц, пока не убьют его самого. Или… Или придумать что-то поинтереснее?
Нет, наверняка погибли не все. Да, те, кто постарше и подурнее, так и остались у пересохших краников, у раздач баланды, возле никому не нужных труб и агрегатов, пытаясь выполнять привычную работу… Среди них наверняка никто не уцелел. Ну, или почти никто, допустим, кто-то всё же сообразил спрятаться в подвалах и развалинах, колодцах и трубах. А молодые, не отравленные пойлом, не отупевшие от однообразия и готовые драться, могли уйти. Есть подземелья, есть руины, есть леса — да, искажённые мутацией, выродившиеся, омерзительные и смертельно опасные, но леса. Он видел парочку таких в бою, когда подкрадывался к врагам на бреющем. Там можно прятаться долго, если, конечно, найдёшь еду. И каждый завод на самом деле — готовый лабиринт и готовая крепость. Нужны только защитники, и такие, не позволял себе усомниться Пак, найдутся.
Конечно, оружия у забарьерных больше, как и их самих. Подземелья затопят и отравят газами, руины перемелют в щебень, леса выжгут напалмом, заводы… Наверняка придумают, как не разрушать их до основания. Могут и разрушить. Почему-то кажется, что Забарьерье это переживёт. Но, падла, не забесплатно. Кого смогут, эти молодые и злые заберут. Как не хватает Отшельника! Он бы помог. Он бы объединил всех, научил, как пользоваться тарахтелками, леталками и громыхалками, он бы придумал, как одержать победу над всем Забарьерьем. Но чего нет, того нет. Ничего. Мы ещё живы, падла, и ещё повоюем! Мы ещё приучим их трястись от любой тени!!!
Опираясь на выломанный в кабине, тумблёр, как на клюку, Пак побрёл прочь от реки. Вскоре он растворился в непроглядном мраке: четыре глаза жителя Подкуполья худо-бедно видели там, где забарьерные люди были слепы как котята. Надо найтиместо для отдыха, добыть еды и окончательно выздороветь. Тогда можно и подкараулить кого-нибудь из зазевавшихся «туристов». Разжиться стволом. И уж тогда…