Пак проснулся в абсолютной мгле и тишине — впрочем, нет, было слышно, как где-то капает вода. А вот тьма, не отнимешь, была непроглядной и тотальной. Без фонаря тут делать нечего. Надо выбираться.
Фонарь был, и он ещё работал. Конус света на чёрном склизком полу придал Паку уверенности. Насвистывая вчерашний бодренький мотивчик, Хитрец Пак дошагал до бывшего эскалатора. Здесь тоже остался рельс, по которому некогда ездили ступени, и металлический остов обшивки. Но выглядело всё это настолько ненадёжно, что…
— Всё равно выберусь! — решил Хитрец, ступив на рельс. Раздался какой-то скрип, рельс просел, но его вес худо-бедно выдержал. Осторожно, стараясь не делать резких движений, Пак стал подниматься. Старое-престарое, почти насквозь проржавевшее железо держалось на честном слове, но уйти из-под ног не пыталось. Пак уже одолел почти половину пути, когда раздался короткий металлический хруст — и ненадёжная опора подломилась. Железный прут, за который Пак ухватился, как утопающий за соломинку, выдержал всего несколько секунд. С матерным воем, лупясь в полёте о какие-то металлические шестерни и судорожно пытаясь за них зацепиться, Пак низвергся в черноту. Его падение подсвечивал кувыркающийся фонарик, но и тот погас, разлетевшись осколками, когда ударился о кафельный пол. Пак оказался прочнее: хотя ему показалось, что удар вышиб из него дух, на самом деле он даже ничего себе не сломал.
Некоторое время Пак бессильно лежал во мгле, пытаясь нашарить заветный фонарик. Напрасная попытка, фонарь погиб безвозвратно. Вот автомат умудрился зацепиться ремнём за какую-то железную штуковину, Пак никогда бы не нашёл его, но приклад висел как раз на уровне лба. Стоило выпрямиться, как голова Пака ударилась о железную набойку, а следом на многострадальный череп упало и остальное. Хитрец матернулся, но теперь, по крайней мере, он снова не безоружен. Ещё бы понять, куда он попал, и найти хоть какой-то источник света.
«Ага, а ещё можно пожелать бочку пойла и Эду Огрызину с её вечным «а мне всё до фига» впридачу!» — язвительно подумал он, бредя на ощупь во мрак. Конечно, странствовать вот так, без света — верное самоубийство, но сидеть на месте не лучше.
Сначала это был очередной тоннель с проложенными по нему рельсами, что удивительно — сухой. «Так не бывает! — подумал Пак. — Он же ниже предыдущего, должен быть вообще затоплен!» Но, видимо, воде было негде протечь, и единственной влагой в тоннеле оставался конденсат на стенках.
Потом сапоги стали гулко бить в пол, а сам пол стал покатым и плавно поднимающимся кверху. «Труба!» — догадался Пак. Это и правда была огромная, способная вместить броневик, труба, отзывавшаяся металлическим гулом на каждый шаг. Запахло ржавчиной. Но препятствий в трубе не было, можно было идти и в полной тьме. Разветвлений не встречалось, заблудиться Пак мог не бояться. Вдобавок подъём радовал, дарил надежду, что по трубе можно добраться до поверхности. А расторопный че… мутант наверху не пропадёт…
Неизвестно, отчего ему вдруг вспомнился Отшельник… Сперва он считал пещерного карлика с огромной головой непонятным чудиком да отщепенцем, потом — фокусником и обманщиком. А ведь если б не его помощь, Пак никогда бы не стал собой нынешним — хотя бы потому, что до сегодняшнего дня бы не дожил. Одна помощь в битве чего стоила… И нужно быть вовсе скотиной, чтобы не навестить мудреца. Если он мёртв — удостовериться, что это так.
Если честно, Пак даже не представлял себе, как найти мудреца без его помощи. А надеяться на помощь не приходилось: все дни, прошедшие со дня боя за столицу, мыслеречь карлика ни разу не зазвучала в голове. Да и прошлая встреча с мудрецом состоялась совсем в другом месте, не так уж далеко от границы Подкуполья. Вспомнилась подземная река, вода почти тёплая, купайся — не хочу. Тогда инвалид Хреноредьев чуть не утонул: «У мене комплек-цыя неа-дык-ватная». И железная ржавая дверь подсобки совсем не напоминала лаз, ведущий в крошечную пещерку, в которой… И всё-таки Пак протиснулся внутрь. В ноздри тут же ударил знакомый каждому подкуполянину запах пойла, он подсказал, что Хитрец на верном пути. Пак никогда его не пробовал, а теперь, наверное, и не попробует, вряд ли «туристы» ещё не отключили краники. А если и не отключили — он не возьмёт отраву в рот. По крайней мере, до победы.