Ярцефф молчал. Но по лицу видно: для него откровения Мэтхена не были откровениями. Скорее, наоборот, в силу особенностей жизненного опыта он ожидал дополнительных пакостей. Каких? Мэтхен не знал, потому что спецом по действительно современному оружию не был никогда. Вот «Шерман» от «Королевского тигра» он бы отличил. А гравиплан A-47-SGT «Кентавр» от гравилёта EGT-43 «Сиу»… С ручными плазмострелами то же самое. И с остальным.
— В общем, положение у нас, ребятки, то ещё, — усмехнулся Ярцефф. — Но задача та же- протрепыхаться подольше. Но вы же не собираетесь жить вечно, так? Поэтому я — за прорыв. Да, могут погибнуть все и сразу — но многим может и повезти. В случае успеха мы снова нанесём им потери, а то и отвлечём на себя ещё часть сил. Может, кому-то это позволит прожить дольше — возможно, и большему количеству лю… наших. Мэтхен?
— Согласен, — кивнут Мэтхен. — Правда твоя, капитан: просто сдаться — и самим не спастись, и забарьерцам жизнь облегчить.
— А я всё равно за подземку! — стоял на своём Петрович. — В подземельях с нами будет труднее сладить. Насчёт еды: синтезаторы баланды, как и соляры — внизу, они наверняка не пострадали. Сырьём может служить любой хлам, его там скопилось порядком. С водой, конечно, проблема, но, думаю, разрешимая. Там, под землёй, кое-где сочатся грунтовые воды, они чище поверхностных, которые пьёте вы все. Что касается боевых действий — всегда можно найти или проделать дополнительный выход наверх — и кусать ребяток за одно место.
— Это правда? — спросил Ярцефф. — Что там можно существовать сколь угодно долго?
— Ты неправильно меня понял, — ответил Петрович. — Я сказал, так можно сделать, и я знаю, как. Но на это потребуется несколько дней, а сможет ли народ не просто сидеть без еды, а работать эти дни — не знаю. И даже если сделаем, сырья хватит… Ну, не знаю, на месяц точно хватит, если экономить — может, на два-три. Но не больше.
— Всё равно хорошо, — кивнул Ярцефф. — Знаешь, Петрович, а это лучше. Ладно, насчёт прорыва беру свои слова обратно. Окапываемся, и держимся, сколько получится. И не просто держимся, а воюем. Наносим врагу потери.
— А зачем? — спросил Борзя. Мэтхен неодобрительно поморщился: он и сам не знал, почему, но, в отличие от «ящера» новенький взводный казался ему подозрительным. Было в нём что-то такое, на что в прежней жизни он не обратил бы внимание. Но бой и отчаянное положение высвечивали нутро каждого, будто рентгеном — и незаметная в прошлом гнильца выпячивалась наружу. — Сами не живём и другим не даём. Может, всё-таки лучше попробовать… договориться?
— Затем, что я так сказал, — отрезал Ярцефф, пререкания с Мудем ему смертельно надоели.
— Завалило, — страшное слово прозвучало едва слышно, но оглушило не хуже разрыва ракеты, несущей полтонны мощнейшей взрывчатки. — Под землёй не пройдём…
Петрович был мрачен, как туча. Полночи вместо отдыха посельчане обследовали подземелья. Заводские подвалы оказались одним огромным разочарованием: они залегали совсем неглубоко. Их накрыли развалины цехов и складов, во многих местах перекрытия пробили снаряды и ракеты. Того, что уцелело, худо-бедно хватало для раненых и детей — но прожить там месяц, под обстрелами и бомбёжками, возможно, ядовитыми газами и пси-излучением…
Иное дело — подземка. Похоже, в городе действительно строили метро, если б не образовалась Зона, первые три линии пустили бы году так в 2025-м. Увы, вышло так, что метро ни дня не работало — потому и мало кто вообще знал о существовании подземелий. Потом понастроили подземных заводов, подземных же складов, бесчисленных труб — от тонких, с палец толщиной, до колоссальных, по каким может идти танк. Строили много раз, порой бросали недостроенное, случалось и так, что терялись чертежи уже построенного — даже забарьерцы, некогда построившие основную часть подземелья, едва ли имели полные чертежи катакомб. Само собой, не представляли себе их действительных размеров и подкуполяне.
Ещё вечером, когда в развалинах догорала сожжённая забарьерная техника, казалось, что спасение близко. Петрович был уверен, что конечная станция Северной ветки соединяется с заводскими подвалами. До штурма это было правдой. А теперь…