— Вернулся? — спросил Петрович у посыльного из головного отделения. — Что там?
— Эти стреляют по вокзалу, оттуда слышны одиночные и короткие очереди. Похоже, с мостов бьют.
— Хорь?
— Не видели. Вроде, когда Дрысю завалили, кто-то там метнулся — в смысле, эти стреляли не по вокзалу, а рядом. Но может, и не он, а если он, мог и не проскочить…
— Ясно, — скрипнул зубами Петрович. Похоже, дальше ждать бессмысленно. Наоборот, с каждой минутой растёт риск быть обнаруженными. А на внезапность вся надежда… — Ступайте обратно. Оружие к бою, начинаем, как подойдёт остальной взвод. Вы, — обратился он к стоящим рядом бойцам. — Бегом к Амёмбе и этим, новеньким — Борзе и Штыре. Передайте: пусть бегом охватят этих с боков — и атакуют сразу вслед за нами. Амёмба остаётся в резерве, — это слово мастеру более-менее знакомо, не то что совсем уж чуждое «фланги». Резерв мощностей на заводе — дело вообще хорошее. — Начинаем.
Развалины становились всё ниже, всё неказистее. И в прежние-то времена они были по большей части старинными двухэтажками. От таких по большей части не сохранились даже перекрытия первых этажей, лишь изредка — несущие стены. Скоро, знал не раз летавший в крепость Петрович, развалины вовсе сойдут на нет, и откроется длинная и узкая полоска пустыря. В прежние времена тут были железнодорожные пути, совсем как на заводе, только чуть шире и сильно длиннее. Говорят, до Москвы до самой шли, а кто-то утверждает, что и дальше на восток. В такую ерунду Петрович не верил: да кто кататься-то будет на такие расстояния?! Им вот и четыре километра пройти — проблема.
Может, под слизью рельсы и не проржавели насквозь, но уж точно не осталось ни одного вагона. А дальше — вокзал, на котором ещё отстреливается горсточка храбрецов. Если они ударят забарьерцам в спину, шанс ворваться на мост будет. Ну, и если первый удар будет, чем подпереть. Потому Ярцефф и настоял, что один взвод до поры останется в резерве.
Вот и край. Г-образная, липкая от слизи стена с единственным окном — без крыши и дверей. Пола давно нет, он провалился в подвал, и там сгнил, а дожди год за годом смывали в провал всю грязь. На этой-то почве и поднялось хилое, всего с четырьмя чёрными листьями, изломанное деревце. Казалось, жить под ядовитыми ливнями, в вечном полумраке и сыром холоде невозможно, да ещё ствол ещё в самом начале придавил и надломил упавший бетонный блок, и потом деревце не раз ломало и корёжило. И всё-таки оно выжило, и хотело жить дальше, яростно цепляясь за жизнь. Как придётся цепляться участникам прорыва. За стеной больше никаких строений — до самого вокзала, и какие-то совсем уж жалкие развалины дальше. С детства совсем не суеверный, Петрович счёл это хорошим предзнаменованием. Вроде бы ничего особенного, в Подкуполье и не такое увидишь — а вот поди ж ты, зацепило.
Бойцы накапливались в развалинах дома, за грудами рухнувших стен, в распадках и бывших канализационных люках, которые сегодня сойдут за стрелковые ячейки. Дул устойчивый восточный ветер, он делал тьму ещё непрогляднее, да ещё начал накрапывать дождь. Всё это сейчас на руку: пусть чужие почувствуют, что пора спать, да и мутный зловонный дождь не добавит им боевого азарта. Может, вообще уйдут, оставив лишь караулы и отложив штурм вокзала назавтра.
Ну вот, все в сборе. Автоматчики в последний раз проверяют оружие, охлопывают карманы комбинезонов, что непривычно топорщатся от запасных рожков. Гранатомётчики, приготовив оружие к выстрелу, тоже изготовились к броску. Их осталось немного, а ещё меньше — выстрелов к гранатомётам. Танковую колонну они не остановят, подходящие гранатомёты давно без выстрелов, за ненадобностью их бросили на заводе. Но вот сжечь пару-тройку пулемётных броневиков, которые иначе выкосят всех в упор, это пожалуйста. Пулемёты… Пулемёты все у Амёмбы, они понадобятся, когда надо будет удерживать мост и прикрывать отход, а потом оборонять подземелье.
Петрович вглядывается в ближайшие лица ближних бойцов, дальше метра всё теряется во мгле. Ярцефф, помнится, утром сказал целую речь. На такое немногословный мастер, волею судьбы ставший взводным, был неспособен. Да и смысла нет. Свою задачу знает каждый, днём они уже доказали, что на них можно положиться. Значит…