Его поредевший взвод не стрелял. Кто менял магазины, кто поудобнее обустраивался на своих местах, кто пытался зажать раны. Но звуки боя не стихали, наоборот, они всё ширились, вот грохнул крупнокалиберный пулемёт, и отчего-то Петровичу казалось, что на сей раз свой. Грохотало и впереди — но там щедро тратили последние патроны автоматы. От мысли, что и на вокзале народ не стал отсиживаться, дожидаясь спасения, на душе стало ещё теплее.
Правда, как-то странно молчали слева бойцы Борзи. Но это уже не имело значение. Раз в дело вступили пулемёты, значит, не удержался от участия и Амёмба. Значит, они там, впереди, дерутся, а его взвод зарывается в грязь? Возможно, ополовинившемуся дважды за сутки взводу следовало отдохнуть, возможно, сама идея отдавала безумием — но больше Петрович сидеть на месте не мог. Так же, как вначале, он рывком вскочил, взмахнул перед собой стволом плазмомёта и хрипло заорал:
— За мно-о-ой!!! — И, не оборачиваясь, помчался к вокзалу, туда, где тоже слышались крики и пальба. За спиной нарастал топот: уцелевшие бойцы спешили воздать врагу по заслугам.
…Увидев врага, Петрович вскинул автомат. По сравнению с плазмострелом двадцать второго века оружие века двадцатого казалось примитивным и убогим. Но тратить заряд аккумуляторов на тех, кого можно свалить из «калаша», было бы верхом глупости. Короткая очередь разорвала тьму, отдача, которой в принципе не бывает у плазмострелов, толкнула приклад в плечо. Очередной солдат раскинул руки, выпуская автомат — и опрокинулся на спину, будто отброшенный пинком великана. Петрович не стал рассматривать убитого, не было времени даже добить, да и претило ему расстреливать беззащитного. Перепрыгнув через корчащееся тело, мастер успел высадить пару пуль прямо в забрало из бронестекла — и нос к носу столкнулся с могучим мутантом.
— Хлепень я, — произнёс тот, не спрашивая, а утверждая. — Привет, Петрович. Будем вместе воевать. Какие будут приказания?
В дисциплине этот Хлепень явно знал толк, отметил Петрович. Потом вспомнился крупный, серьёзный мужик, к которому до войны летал за машинным маслом. Правильный он, Хлепень этот, будет надёжным помощником.
— Сначала берём мост, — произнёс Петрович, видя, как к развалинам напротив моста спешат бойцы. Так, вот и Амёмба, лёгок на помине! Раз все в сборе, и даже бойцы с вокзала, можно начинать. Петрович вскинул к плечу плазмомёт, ничем больше быстро поразить пушку нереально… и застыл. Потому что в кузове грузовика с пушкой встал в полный рост…
Встал…
«Не нравится мне эта тишина» — думал Хорь, осторожно перебирая конечностями. Новый, невиданный в посёлке способ передвижения (ну, разве что с пьяных глаз) отнимал много сил, но кое-что оставлял и для мыслей. Ярцефф, конечно, учил, но все верили, что мастерство ползания по грязи не пригодится. А пригодилось. Хорь полз быстрее и тише всех, да еще не отклячивал при этом задницу. Сейчас, сейчас мы вас, ребятки… Стойте там, на мосту, у своей пушки, да смотрите на вокзал: оттуда вся опасность, а мы тут так, после краников домой ползём.
От Старины Раста Хорь уже собирался уходить — надо же предупредить своих, что есть ещё одна группа, почти без оружия, но готовая драться. Но тишина за Днепром взорвалась стрельбой, разрывами и многоголосым криком. Определить, что происходит, в темноте с расстояния в полкилометра было нереально. Но судя по интенсивности стрельбы, началось всерьёз. Петрович не дождался своих разведчиков, решил начинать на свой страх и риск. Его можно понять: он же не рассчитывал на дополнительную задержку разведки. А отход с завода вот-вот заметят, если уже не заметили. И огромная, но почти беззащитная колонна будет уничтожена в полчаса. Петрович прав — надо начинать.
— Раст, — сказал Хорь. — Наши уже начали.
— Сам вижу, — буркнул предводитель. — Что ж, пошли.
По словам Старины Раста выходило, что на южном берегу противника почитай, что нет. Ещё утром они оцепили раздачу, оттуда целый час раздавались крики и стрельба: палачи забавлялись, стараясь растянуть удовольствие. Наверняка ещё и фильм снимали, неприязненно подумал Хорь: днём на заводе с расстрелянной колонны сняли и несколько камер. Заняв мосты, они двинулись на север, где весь день слышалась канонада. Раст и сам хотел прорваться к своим, но днём через Днепр было не перебраться — даже под мостом вплавь.
— Ну, конечно, совсем без присмотра нас не оставили, — понижая голос, произнёс Раст. — Вон там, у ворот перед мостом, окоп отрыли каким-то бульдозером. Пулемёт там у них…