Остальные… Остальные тоже расходились по окрестным домам. Отряд контролировал парк и ближайшие строения: на трофейном навигаторе они обозначались как городская и областная администрация, главпочтамт, консерватория и вроде бы даже университет. Дальше начинались ещё вчера населённые мутантами, а теперь безжизненные кварталы центра. Занять их было бы просто — но бессмысленно: чем больше занятая площадь, тем труднее её удерживать. Наконец, на юге несколько автоматчиков засели на стене.
— По домам! — командовал Петрович. — Пулемёты — в дома на перекрёстки!
Народ забегал, засуетился — настолько, насколько можно бегать в кромешной тьме. По тонущей во мраке замусоренной улице медленно ползли телеги с завода, им предстояло первыми уйти под землю. Или, если ход окажется слишком узким, в подземелье отправятся только грузы. Тогда всё может затянуться до рассвета. И пока все, кто нужно, не окажется под землёй, придётся удерживать позиции. Только потом можно уйти самим, только потом… А пока — держаться, надеясь, что кромешный мрак и маслянистый дождь заставят противника подождать.
Вертолёты шли строем, напоминающим клин перелётных птиц. Их было три — больше, как считали в штабе, не требовалось. Не получилось у наземных сил — справятся воздушные. «Кавалерию вызывали?» И правда — бригада-то называется бронекавалерийской! Да для нескольких десятков уродов, просочившихся с заводов, и это — великая честь!
— Джек, где они? — спросил командир группы ротмистр Эйхмансон у оператора пеленгатора. Этой полезной машинке нипочём и смог, и разошедшийся дождь, и дым всё ещё горящих руин завода. Пеленгатор работал по тому же принципу, с помощью которого «видит» в абсолютной тьме летучая мышь. Только многократно усовершенствованный пеленгатор засекал любое движение не на несколько метров, а на добрые десять километров. Самое то для удара управляемыми ракетами. А инфракрасный пеленгатор видит всё, что хоть на градус теплее среды. А бортовая станция радиоэлектронной борьбы… Впрочем, как раз она сейчас выключена. У выродков не может быть радиоприёмников.
— Сэр, сообщение с базы! — оживился радист Клод, для него, как для многих добровольцев, это первый боевой вылет. Волнуется парень, и есть от чего, но держится молодцом. — Сэр, у них проблемы!
— Отставить! Переключай на меня!
Голос Эйхмансону знаком. Майор из штаба дивизии, в одночасье получивший под начало бронегруппу Наттера, некогда был дружен с его отцом. Он-то и соблазнил Эйхмансона-младшего стать не менеджером или дантистом, а офицером. Хотелось бы, конечно, в КСО, но туда идут специально отобранные, да ещё генетически модифицированные люди… Точнее, уже не совсем люди. А потом ещё особые тренировки, особое питание, психотренинги… В общем, единственная настоящая армия Свободного Мира — КСО — давно стала государством в государстве. Даже не так. Корпус Специальных Операций — по сути, особый мир.
Оставались Внутренние войска, полиция, Департамент по делам Подкуполья, частные охранные формирования, что служат корпорациям… Но полиция в нынешние времена по большей части смотрит за подростками-хулиганами, да гоняет с гравивокзалов и от гипермаркетов нищих. Ну, разве что, мелкое мошенничество расследовать. Департамент, как выяснилось, никакое не силовое ведомство, а контора, поставляющая сырьё и принимающая продукцию из Зоны, а заодно продающая туры — хоть простые, хоть с сафари, а после принятия Закона об отстреле — и охотничьи лицензии. Частники — ну, эти, конечно, профи хоть куда, и заработать там вояки могут, как нигде — но служба заключается в охране бесчисленных нанофабрик, да по временам — «ликвидации» чужих менеджеров в межкорпоративных разборках, причём так, чтобы никто не заподозрил убийство. Оставались Внутренние войска — именно они охраняли периметр Зоны. Туда и попросился Эйхмансон: казалось, он пойдёт защищать человечество от кровожадных чудовищ.
Действительность оказалась не такой романтичной: стой себе на заставах, да считывай данные с беспилотников и камер слежения. Только редко-редко — выезд на уничтожение пробравшихся через Барьер мутантов… И то, если вдруг не справятся те же беспилотники и роботы. В основном выродков успешно отпугивали пси-генераторы, и другие подобные штучки, поновее и помощнее. А сами мутанты оказались по большей части не жуткими, а жалкими. Порой этих тварей было даже жалко, особенно зная, что будут с ними делать вивисекторы Института. Да и, между нами, — какую опасность могут представлять эти уродцы? Пока сидят у себя в Зоне — никакой. Ещё были рейды в саму Зону, сопровождение учёных из Института антропомутаций и туристов. Уже, конечно, повеселее, но только первые несколько раз. Потом приедается.