— Якоб, слышишь меня? — снизившись до пятнадцати метров, почти цепляя полозьями полуразрушенные крыши, ротмистр Эйхмансон бросил взгляд на пеленгатор. Придётся работать и за Джека, и за Клода.
Что там? Очередь прилетела из приземистого и до сих пор почти не разрушенного здания. Снова стреляет! На сей раз пули бесполезно пронеслись мимо… На, получай! Ротмистр плавно нажал на гашетку, и с направляющей сорвалась небольшая, как раз на такой случай, ракета. Есть! Подточенная временем бетонная коробка исчезает в пышном багровом облаке. Из огненного облака выпрыгивает какое-то существо, на голове, плечах и спине беснуется пламя. Стоило бы добить из пулемёта — но какой смысл? Само подохнет! Так, вон ещё пулемёт. Погодите, а что тогда сбило бедолагу Фритьофа? Устроить такой взрыв пулемёт точно не мог.
— Должна быть пушка! Ищи зенитку!
Ещё очередь пулемёта. И снова мимо, но теперь даже не впритирку с одним из вертолётом. Да они же на звук бьют, может, и просто наугад! То есть, если чуток подняться…
— Якоб, двести метров!
— Есть двести метров!
Выполнить приказ Якоб не успел. Пушка, которую Вольдемар пытался найти во тьме, ожила, распластав ночное небо огненным пунктиром. Увы, на сей раз мутантам-зенитчикам («А смешное сочетание, м-да!» — подумал Эйхмансон) повезло.
Нет, второй вертолёт не взорвался. Но Эйхмансон явственно видел, как брызнуло осколками остекление, один из снарядов вообще отличился — начисто снёс хвостовой винт. И машина Якоба тут же завертелась волчком, из открывшейся двери пулей вылетела отчаянно вопящая фигура. Потом машина зацепила крышу какого-то дома и опрокинулась на землю вверх полозьями, с хрустом подмяв винт. Из изрешеченного снарядами нутра не выбрался никто.
Последние сомнения исчезли. Пушка — где-то там, сзади-внизу. Любопытно, откуда зенитный автомат достали выродки? И как научились стрелять, прикрывая свои колонны на марше? Но нет худа без добра: зенитку засёк и уверенно держал пеленгатор. Заложить координаты в память ракеты, развернуться для пуска — и…
И высаживать десант. И сообщить на базу, чтобы прислали подкрепления. Через полчасика тут будет полный батальон и десять вертолётов.
Огненный луч из развалин ударил один раз. Но второго — не понадобилось.
Клёкот вертолётных лопастей нарастал постепенно. «А я уж думал, оставили нас в покое» — горько подумал Петрович. В подземелье уходили всё новые и новые тележки, они были достаточно узкими и достаточно проходимыми, чтобы осторожно спуститься по грудам битого кирпича. Вот машина — точно не пройдёт. Но и тут двое самых здоровых парней из компании Старины Раста обещали помочь, утащить установку под землю. Правда, пока не ясно, будет ли от неё толк под землёй. Ещё проще со снарядами, их захватили ещё грузовик, но ящики тащить может каждый. Тут быстро управимся. А баб, ребятишек и лежачих раненых увезли ещё раньше: им-то наверху точно не место… Ещё чуть-чуть, и можно было бы уходить под землю. Но как раз этого «чуть-чуть» им не дали.
Тихое клацанье затворов, шипение маховиков, тихий шёпот команд там, где они требовались. Отряд готовился к бою несуетно и деловито — теперь, на вторые сутки войны, не было и намёка на первую панику, когда все бесцельно метались под ливнем осколков и обломков, тяжёлыми оплеухами ударной волны. Разобравшиеся с управлением парни в кузове разворачивали пушку навстречу нарастающему железному клёкоту, целились в чёрное небо пулемётчики, остальные готовились прикрыть парк от возможного десанта.
— Готовьсь! — командует командир установки. «Артиллеристов» он возглавил только что — но уже освоился на новом месте, благо, Ярцефф научил обращаться с крупнокалиберным пулемётом. Коха Лось был и правда лось — в смысле, здоровый и на вид непроходимо тупой, с четырьмя могучими, непропорционально длинными даже при его росте руками. Глаз у Кохи не было, выше носа всё заросло жёсткой чёрной щетиной. Но Лось не переживал: он видел мир совсем по-другому, он и сам не мог сказать, как, а учёные люди из Международного института антропомутаций пустились бы в непонятные рассуждения о природном РЛС. Соответственно, и видеть у него получалось дальше всех, в любом смоге, и абсолютно неважно, днём или ночью. Жаль только — не всё.
Именно Коха и стал первым, кто увидел летящих врагов. Он даже определил направление — прямо на них, и примерную — «едрит, шустрые, гады», скорость «тарахтелок».