— Разворачивай, б…, разворачивай, крысоеды!!! — крикнул он, уже не заботясь о скрытности. И сам, всеми четырьмя могучими лапами, принялся ворочать установку. Неуклюже покачивая счетверённым стволом, пушка медленно меняла положение. Потом сообразил с маховиками, дело пошло быстрее. Казалось, три «тарахтелки» вроде тех, что садили днём по заводу ракетами, уже над головой, и вот-вот пустят своих крылатых посланцев. И всё-таки они успели. Пушка с задранным к небу стволом была теперь развёрнута на юго-запад. Помня, как летят трассеры из пулемёта, Борзя прикинул упреждение. Ага, ещё чуточку… И ещё чуть-чуть…
— Пли!!!
Оранжевые сполохи на конце тонких стволов, сливающиеся воедино толчки отдачи, от которых дрожит весь грузовик, под ноги со звоном катятся горячие гильзы… Вот это грохот! Куда там привычному «крупначу», днём лихо косившему врагов на заводе! И результат соответствует!
Шедший первым вертолёт оказался чуть в стороне очереди, зато задний-левый влетел точно в поток смертоносного металла. Брызнули клочья обшивки, кувыркаясь, ушёл в сторону винт. Прозрачными брызгами опало бронестекло. Потом один из снарядов попал в «гнездо» для ракеты, и на миг вертолёт скрылся в облаке взрыва. Полыхающая, разваливающаяся на лету машина, кувыркаясь и неуклюже крутясь на уцелевшем винте, низринулась вниз. Она упала где-то на юге, где снова начинались полуразрушенные новосторойки.
— Есть! Разворачивай!
Пушка замолчала — но разрушительную эстафету подхватили остальные. Тоненькие ниточки трасс, теряющиеся в облаках смога, наискосок протянулись вверх. Мощный, басовитый стук пулемётов подхватили все, у кого было хоть что-то стреляющее. Теперь парк тонул в море разноцветных бликов. Увы, все, кроме него, стреляли вслепую, даже если отдельные пули попадали в бронированное днище, толку от них было чуть. А вот пулемётчик умудрился-таки куснуть переднего: даже с такого расстояния было видно, как туша вертолёта дёрнулась, едва не прянув к земле. Нет, выровнялась. Ещё один, похоже, отделался лёгким испугом: отвернув в сторону, он пошёл к Днепру, явно намереваясь зайти с тыла.
Ещё одна пулемётная очередь прогремела во мраке — но пули бесполезно унеслись в небо. В отличие от Кохи, они не видели врага. А автоматные пули, что высекали из бронированного днища «тарахтелки» огненные брызги, были и вовсе бесполезны, у них не хватало сил пробить даже бронестекло кабины. Тем временем передний вертолёт, видимо кого-то нащупал. «Взгляд», такой же, как у самого Борзи, но куда как посильнее, скользнул по командиру, но тут же умчался дальше, туда, где захлёбывался злобным лаем его бывший пулемёт. «Увидел!» — сообразил он, когда откуда-то из-под вертолёта вырвался пышный султан огня. Маленькая, но стремительная металлическая стрела ракеты, оставляя за собой огненный росчерк, прянула вниз-вперёд. Миг — и дом, из которого стрелял старый пулемёт, исчез в облаке взрыва. Винтокрылая машина, торжествующе клекоча лопастями, легко уклоняясь от слепых очередей второго пулемёта, стала заходить на новую цель. Холодея, Коха осознал: следующая ракета полетит в яму, где встал грузовик с его пушкой.
И тут он увидел второй вертолёт, вроде бы решивший облететь их с тыла. Найдя цель, и не обращая внимания на очереди, вертолёт носился над парком, поливая из пушки и пулемётов засевших посельчан. В парке падали срезанные ветки, вставали фонтаны грязи, разлеталась острая бетонная крошка. Порой вскрикивал, опрокидываясь от попавшей в голову пули, какой-нибудь неудачливый подкуполянин. Те, на вертолёте, уже поняли: противостоять им некому. Наслаждаясь неуязвимостью, мстя за пережитый страх, огромная машина расстреливала уцелевших в одном шаге от спасительного подземелья.
Ещё можно было выпрыгнуть из кузова, отбежать от обречённой пушки прежде, чем накроет стремительная ракета, да ещё добавят пулемёты. Но тогда тот, второй, останется цел и невредим, и будет гнать… Убивать… Взрывать, уничтожая с таким трудом доставленный обоз. Сидящие внутри ублюдки будут чувствовать полную безнаказанность. А может быть, как с того гравилёта, вниз будут спрыгивать солдаты в боевых костюмах — совсем как те, кого с таким трудом одолели у вокзала и на мосту. Тогда не уйти даже тем, кто уже внизу.
— Огонь! — срывая глотку, заорал Борзя. Хорошо, остальные не видят, как близко смерть — иначе пришлось бы терять время на борьбу с паникой. Пушка снова дрогнула, от грохота у всех заложило уши, раскалённая гильза заставила вскрикнуть одного из мутантов, упав на мохнатую когтистую ного-лапу без обуви. Но дело того стоило.