— Все внутрь! — скомандовал Ярцефф. — Живее, живее! Клади его тут!
Сам он вихрем ворвался на место водителя. Машина взревела мотором, к дыму горящей пластмассы прибавились выхлопы солярки. Провернулись катки, гусеницы с хлюпаньем выбросили первые комья грязи. Быстро набирая скорость, «Брэдли» нёсся по следам сгоревшего танка — и всех, кто попадался по пути, поливал короткими очередями из пушки. Самому пропускному пункту досталась длинная…
— Курт, нам не пора возвращаться?
— Пора. Но смысла — не вижу.
— Как это? Там же наши прорываются…
Мэтхен ожидал нарваться на привычное: «Р-разговорчики!» — но Ярцефф лишь криво усмехнулся — мол, «научил вас думать на свою голову». Как всегда после боя, он был добродушен и покладист — если, конечно, не требовалось немедленно действовать.
— Наши или уже прорвались, или все легли, — всё-таки пояснил капитан. — Если б не пришлось сбивать со следа погоню, может, мы и успели бы. Но теперь на поверхности нет никого из местных. Зато там будет до хрена наших с тобой, Эрхард, бывших сограждан. И они будут очень злы после всего случившегося. Будут искать хоть кого-нибудь, на ком можно оттоптаться. И тут мы — на броневике трофейном, причём по бортовому номеру сразу определят, откуда мы приползли! Так что, скорее всего, мы не прорвёмся дальше окраины. Накроют. Одна надежда: уйти подальше на восток и затеряться в болотах. Подождём, пока всё уляжется — и попробуем мимо постов просочиться.
— А потом? — тут же вопросил бывший командир танка, Жуха Свин. — Нас же ловить будут!
— Будут. Но ты видел добровольцев в бою — и как, в восторге? А мы не будем подставляться — укусим и убежим! Понял теперь? А насчёт боеприпасов и горючки не волнуйся. Есть у меня кое-какие идейки, раз тут такой бардак.
«Брэдли» встал посреди каких-то не то холмов, не то заплывших грязью развалин. По разводам копоти барабанил «химический» дождь, под который не стоило лезть даже местным. Маслянистые крупные капли не шелестели, а мерзко чавкали, ложась на броню, при свете такие сверкали бы всеми цветами радуги — красотища, чтоб её… Хорошо хоть, с убитых ещё на заводе сняли несколько почти не пострадавших «скафандров», и парочка подошла Мэтхену и Ярцеффу. Сыплющейся с небес отравы можно не опасаться: встроенный кондиционер работал нормально, как и остальные подсистемы. Даже пробитую пулей лицевую маску из прозрачного металлопласта удалось заменить — сняли с другого «скафандра». И автоматных очередей, если не совсем в упор (впрочем, в Подкуполье только в упор и стреляют), можно не бояться. Даже радиация, если фон не совсем запредельный, теперь не страшна.
Жаль, на мутантов такие не наденешь. Куда, скажите на милость, девать третью руку, две непонятные культяпки и непропорционально огромные, с ластами вместо пальцев, ступни механика-водителя Дудони, с коротенькими, зато трёхсуставчатыми лапами? И второе лицо, находящееся там, где у забарьерных людей — затылок? Ему ведь тоже надо дышать…
Ярцефф легко спрыгнул в грязь, она лишь едва слышно чавкнула под бронированными подошвами. Миг — и растворился во мгле, будто и не было. Не пропуская тепло, «скафандр» не давал и тепловой засветки. Такого обнаружит только ультразвуковой пеленгатор, и то не дальше, чем со ста метров. Чуть помедлив, Мэтхен отправился следом. В «скафандре» двигалось на диво легко, ничто не напоминало, что весит он килограмм тридцать, крошечные моторчики помогали переставлять облачённые в панцирь ноги. Единственным чужеродным, как каменный топор в космическом корабле, предметом в трофейной экипировке был старый-престарый, помнящий, наверное, ещё двадцатый век, автомат Калашникова.
Ничего не изменилось. Абсолютная тьма и тишина, барабанящий по плечам и спине химический дождь, посвист ветра в каких-то не то кустах, не то безлистых деревцах-недомерках. Даже чёрная глыба машины не просматривалась в могильном мраке. Но на плечо тихо опустилась рука, и по внутренней связи голос Ярцеффа прошептал:
— Тихо!
Мэтхен и сам услышал — услышал, конечно, не напрямую ушами, а особыми датчиками, улавливающими, структурирующими и передающими собственно в уши все окружающие шумы. Даже в шлеме слух у бойца был лучше, чем у кошки. Не подкрадёшься — если, конечно, датчики и динамики-репродукторы исправны. Да и как перехватить попавшемуся глотку, если кевларовая броня со ста метров держит автоматные пули? И теперь репродукторы сработали на славу, вычленив и усилив рычание мотора, лязг гусениц, даже чавканье таких же штурмовых ботинок по грязи и лязг затвора.