— А почему именно их?
— Потому что туда «миротворцы» пока не дошли. Там только местные бесятся, в демократию играют, независимых президентов себе выбирают. Вроде того, Двуглавого Бориса. Потом, конечно, и там всех перестреляют, но это уже не покажут. На этом второй этап закончится.
— Но наверняка эти лохи… Ну, добровольцы, в смысле, всех не перебьют. Кто в подземельях засядет, кто в развалинах, в лесах и болотах…
— Верно. Вот для этого и нужен третий этап. Тут уже никакой огласки, официально здесь будет тишь, да гладь, да торжество демократии. А работать станут небольшие группы спецназа ВВ, с самым современным оборудованием. Они выловят всех. Вопрос только времени. Ну, разве что Петрович в подземке продержится: ядерные боеприпасы, пока работает Купол, в ход не пустят. Иначе, хе-хе, вся Земля Подкупольем станет. Месяца три, самое большее — пять, и додавят последних. Ну, а затем четвёртый этап — я так понял, с помощью нанороботов очистят воздух и грунтовые воды от вредных веществ, удалят смог, выжгут слизь — ты не забыл, в ней тоже бактерии-мутанты, и что будет при столкновении их с обычной биосферой…
— Можешь не рассказывать, — скрипнул зубами Мэтхен.
— Ну вот. А потом — пятый. Это уже рекультивация местности, завоз почвы, высадка лесов, отстройка городов — естественно, с переименованием, чтобы никакой памяти не осталось. Лет пять-десять, и никто про Подкуполье не вспомнит. Но мы, как и все остальные, до тех времён не доживём. Я же сказал, самое большее, что у нас есть — пять месяцев. Сдаться мы, после всего — не можем, а наши посельчане не смогут точно. Но возможно, уже через три месяца спасать станет некого. Отдельные особи, прячущиеся в подземке, будут. Да что толку, потомства они уже не оставят. Не станет Подкуполья как единого целого, как мира.
— Ну, а как это можно остановить?
— Не знаю, парень. Как минимум, для этого нужно разгромить всю группировку. Но чем? Калом? Да и потерпев поражение, они лишь стянут большие силы и применят новейшее оружие. Сам понимаешь, посчитаться с какими-то выродками станет делом чести. Можно, конечно, попробовать терроризировать население за Барьером. Но террористов сразу засекут: Свободный мир полтора века готовился именно к войне с террористами. Разве что, дадут им разнести пару деревень, чтобы создать повод для жёстких мер.
— А если попробовать связаться с Хань?
— Какой узкоглазым резон за нас вступаться? Не, тоже не пойдёт…
Воцарилась тишина. Лишь теперь Мэтхен осознал, как серьёзно положение. Если всё так, как сказал Ярцефф, победить вообще невозможно. Против миллиардов жителей Свободного Мира с горами новейшего оружия и генетически модифицированными суперсолдатами — двести, может, триста тысяч калек и уродцев. По большей части — безоружных, местами ещё и безъязыких, и безмозглых… И, главное, с каждым днём их всё меньше. Сколько народу накрыло у краников и на раздачах ещё в первую ночь? Да и «чистильщики» работают будь здоров. Большую часть всех потерь, подозревал Мэтхен, нанесли захватчикам бойцы Ярцеффа.
— Но должен же, мать твою, быть выход! — взорвался Мэтхен. Да что с ним такое? Капитан ведь сам обещал «оторвать башку любому паникёру»! И вдруг… — «Сёгун» — это что такое? Нет, кто такие сёгуны были, я знаю. А тут что?
Но Ярцефф лишь отмахнулся.
— Как я понял, проект такой. Только не «Сёгун», а «Сайгон». Город был, во Вьетнаме. Разговоры про импотенцию — действительно лажа. Тут ты угадал. Проект явно военный. Больше не известно ничего, может, и настоящее название засекречено.
— Может, это какое-то супер-оружие, которое против ханьцев готовят! Если захватить…
Ярцефф только поморщился. Дилетантский подход в таких делах он не любил.
— Скорее всего, нет. Было б действительно что-то серьёзное, ни одна собака не узнала бы до боевого применения. Вспомни, как с атомной бомбой в позапрошлом веке было: сбросили на город — и все в шоке, а до того про неё ни звука. А тут пьяные унтера в баре болтают. Значит, что-то оборонное, но не относящееся к высшей категории секретности. Какое-то особое излучение, но для чего — непонятно. Может, с ханьцами что-то сделает, может, наших от чего-то защитит — мы даже этого не знаем. Но против нас такое не применят: любую новинку засекут ханьцы. И найдут противоядие, наука у них не хуже нашей. Если и пустят эту штуку в ход, то на Луне и в боевых условиях. «Сайгон» нас не касается.
— Почему же? Если б удалось выяснить, где он находится, прорваться туда, включить…