Кому? Пак осмотрел ближайшие улицы. Ага, вот они, голубчики! По улице медленно полз броневик с крупнокалиберным пулемётом (нет, даже не пулемётом, а целой пушкой, и сам он гораздо больше того, первого — внутри, наверное, может ехать целое отделение) и какими-то трубками явно военного назначения по бокам. По бокам от машины идут четверо рослых пехотинцев в боевых скафандрах, выставив перед собой штурмовые винтовки. Наверняка ещё несколько человек прячутся в чреве машины, под прикрытием брони. Тринадцать, считая с Хямой и Тотей, безоружных землекопов, которых возглавляет то ли дурак, то ли предатель — против десятка солдат с железяками и броневика. Что может такая машина, Пак успел испытать на своей шкуре. В самом начале, когда «туристы» забавы ради перестреляли поселковую малышню. И его бы пристрелили — не будь он таким живучим. А тут не пулемёт, целая пушка. Попади в голову её снаряд — мозги по всей улице придётся собирать. Идут не торопясь, но минут через пять всё едино будут. С этой глупой сварой надо кончать немедленно. И средство тут только одно.
Не медля ни секунды, Пак нацелился на Зяму. Тот уже расслабился, торжествуя победу и думая, что противника осталось только добить. Лопата медленно — то есть на самом деле довольно быстро, но у Пака сейчас счёт времени был другой — устремилась ему в лицо. И всё же удара не последовало: Пак почувствовал неслышимую команду, заставившую руку с лопатой отдёрнуться. Он изо всех сил напрягся — и даже различил канал, по которому шли команды. Да, Зямой управляли. Управлял Вождь.
Ещё одна ниточка тянулась к Тоте: теперь стало ясно, что они все заодно. И заодно с забарьерцами! Они вызвали тех, кто убьёт его, или возьмёт в плен! Остальные — просто расходный материал! Но даже этого оказалось мало: на самом пределе нового зрения, за пеленой смога, за самим Куполом, в небесной синеве купалась поистине огромная крылатая машина, под завязку нагруженная боеприпасами. Из её необъятного чрева вот-вот вырвется огромная ракета, способная прошить землю и камень и выжечь изнутри весь подземный городок. Общинников тоже приговорили, а может, и самого «вождя»! Крылатый гигант кружил над Подкупольем, выжидая приказа…
Пак представил себе, как рвёт призрачную пуповину зубами, перекусывает клешнями, рассекает лопатой, которой у него нет, перебивает пулями из оставшегося у Тоти пулемёта — вон он, висит у предателя за спиной… Отлично. Зяма замер, удивлённо трясёт башкой, не понимая, что он тут делает. Пользуясь моментом, Пак бросился к Тоте. Забрать пулемёт, пока предатель не предупредил своих! Убить гада!
В ход снова пошли новообретённые способности: Пак не знал, как они называются, но с каждым разом пользовался ими лучше. Всей силой своей воли он приказывал предателю сидеть на месте и ничего не делать. Подхватил выпавшую из руки Зямы лопату — и что есть силы метнул её, метя в горло Кидале. Тотя дёрнулся, он наверняка поспел бы отскочить — но воля Пака пригвоздила его к плите. Лопата разрубила горло, рассекла трахею, и воздух зашипел, выходя из мёртвого тела. В следующий миг в руке Пака снова был пулемёт. Лопату он бросил: пусть кто хочет, тот и подбирает, а ему копать — недосуг. Всё, накопался уже.
Пак осмотрел завал. Усердные не по уму, мутанты его почти разобрали. Если ничего не сделать, броневичок проскочит на скорости, а потом нашинкует всех с безопасного расстояния из пушки. А надо, чтобы он притормозил. Кровь из носу, надо!
— Вон ту глыбу — назад! — распорядился Пак и продублировал команду мыслеречью, как это делал Отшельник. Чача и остальные навалились на глыбу, но она зацепилась за прутья арматуры и лишь скрипела, не желая покидать привычное место. Особенно старался, пыхтел и кряхтел невысокий, но крепкий и мускулистый парень, семипалые руки цепко ухватили за камень, под кожей по груди перекатывались волны мускулов. Голова, бугристая, абсолютно лысая, даже без бровей и ресниц, взмокла, единственный зелёный чуб, что рос из бугорка на макушке, метлой скользит по плечам, все девять крохотных глаз выпучены.
«Его зовут Крысятник» — подсказало Паку сверх-зрение. Настроившись на его мысли, Пак понял: парень давным-давно хотел пустить пришельцам кровь, и очень зол на сдерживавших его баронов, особенно на Кидалу, который, в соответствии с прозвищем, надул и его. Крысятник уже усомнился в мудрости и авторитете Вождя, но ещё не стал сознательным бунтарём. Однако к Паку уже проникся неосознанным доверием — в момент, когда лопата разорвала горло Тоте. «Вот и первый помощник, — решил Пак. — Этому парню можно довериться». Теперь бы только не дать забарьерцам всех убить…