— Действительно, удобно, — поёжился Мэтхен. — И не побунтуешь с бомбой в голове…
— Правильно мыслишь, парень, — похвалил капитан. — Кстати, в качестве менее радикальной меры можно «организовать» сумасшествие, управляя мозгом человека. Скажем, дадут команду — ты и всадишь кому-то нож в глаз. Потом в суде покаешься: будешь уверен, что сам во всем виноват. Ясное дело, эти функции чипа совершенно секретны. Решается и ещё одна проклятая проблема — проблема «интеллектуального перегрева» общества. Это когда учёных много, а занять их всех нечем, и от безделья они начинают анализировать окружающую действительность, а потом и пытаются её изменить. В итоге могут доиграться до революции и краха — вот как с твоей разлюбезной Россией вышло.
— Хорошо, что мы не с планеты Хань, — в один голос произнесли Мэтхен и Отшельник….
— Вы уверены, что Свободный Мир, едва не последовавший за Россией, не подстраховался? — зловещим тоном поинтересовался Ярцефф. — Не чипами в головах, нет. Там всё тоньше, но лучше спрятано и потому менее заметно. Например, генная корректировка ещё на этапе зачатия, какой-нибудь подавляющий агрессию и своеволие лёгкий наркотик под видом одного из консервантов или пищевой добавки, или популярного напитка. И камеры слежения везде, где можно. Никогда ничего подобного не замечал? Каждая такая система по отдельности не тотальна, но в сумме получается не хуже, чем с чипами. Даже лучше, потому что надёжнее, одна система страхует другую от ошибок. Может, ещё что-то есть, неизвестное никому, кроме спецслужб. Проблема, стоявшая перед обоими человечествами, была одна и та же, и впервые встала здесь. В смысле, ещё в России, а не в Зоне.
Мэтхен устало вытянулся на жёсткой броне. Над моторным отсеком она была чуть теплее, чем всё остальное, и это было просто здорово. Говорить не хотелось. Мысли лениво ворочались в измученной голове.
Да, проблема была, и на её решение человечеству понадобился почти век (а подбиралось к ней оно всю свою историю). Издревле не хватало образованных людей для решения стоящих перед социумом задач. Появилось и представление об особой ценности образования и интеллектуального труда самого по себе. Есть спрос — будет предложение. Круг допущенных к образованию людей от эпохи к эпохи расширялся, пока в России двадцатого века не был доведён до предела — образование сделали всеобщим и бесплатным. Каждый, хоть сколько-нибудь желавший получить высшее образование, делал это без проблем.
Тут и возникла сложность: перестарались. Образованных людей стало много, вдобавок классическая европейская система образования плодила разносторонне образованных учёных, настроенных на познание и преобразование мира. У них была масса свободного времени и возможность беспрепятственно обмениваться мнениями. Изучая окружающую действительность, они увидели в ней массу недостатков, захотели исправить. В итоге случилось никем не предвиденное: именно те, кто получили от всеобщего образования больше всех, погубили и Союз, и эту систему образования. Что, видимо, и стало началом превращения России в Подкуполье.
На Западе проблема возникла позже, перед глазами, надо полагать, уже был русский пример. Там заблаговременно начали принимать меры — а чем ещё была пресловутая Болонская образовательная система? Ну, правильно, способом избежать «перегрева». Но лекарство, как водится, оказалось страшнее болезни: когда половина выпускников американских школ в 2030 году не нашли на картах родную Юэсэй, стало ясно, что надо что-то делать. Образование начали восстанавливать — но было ясно, что опять перестараются.
Вводить квоты? А кто сказал, что их удастся верно рассчитать, и не удариться в ту или другую крайность? И что получившие полноценное образование детки богачей станут работать по специальности? Устраивать время от времени «хрустальные» ночи, только не с евреями, а с выпускниками? Тогда какой смысл их учить? И потом, они ведь умные люди, поймут, откуда ветер дует, и могут создать правительству ещё большие проблемы.
Не спасали и более изощрённые способы. Скажем, создание иллюзии полезной деятельности. Если обман раскрыт, проблема встаёт по новой, и лекарство, опять-таки, окажется страшнее болезни. Никто не любит, когда его водят за нос. В общем, в конечном итоге был сделан вывод, что или развитие, или свобода, одно из двух: если выбрать второе, развитие становилось непредсказуемым, а потому потенциально опасным. Чем-то придётся пожертвовать, иначе рано или поздно случится катастрофа. Дилемму осознали одновременно на Земле и на планете Хань. По официальной версии, на Хань выбрали развитие, а в Свободном Мире — свободу.