Мэтхен усмехнулся: ну, не сбили бы эту железяку, ну, распылило бы в стратосфере и тропосфере кучу радиоактивной дряни… Ураганные ветра верхних слоёв атмосферы сразу растащили бы заразу по всей атмосфере, и в итоге фон бы почти не поднялся. По сравнению с тем, что творится век с лишним здесь — сущая ерунда.
— Интересно, я уже отбегался? — сам себя спросил Мэтхен. Без дозиметра не определишь, сколько миллирентген (а может, рентген) он словил под вчерашним дождём, опыта в таких делах, как во многих других, не было. Головная боль, тошнота и головокружение могли быть как лёгкой простудой, так и симптомом приближающегося конца.
С трудом, опираясь на стену, Мэтхен приподнялся. Если он хочет выбраться живым, надо добыть еду. Крысы вызывают тошноту — значит, надо искать что-то съедобное, пока есть силы. Кряхтя, Мэтхен встал. Тело, выдержавшее непривычные нагрузки, отозвалось болью в мускулах. Автомат казался непомерно тяжёлым, он тянул к земле, но бросить его нельзя. Эрхард уже получил первый урок выживания в Подкуполье: так сказать, с оружием не расставайтесь.
«Жив? — впервые со вчерашнего дня возникло в голове. Мэтхен напрягся: ему казалось, что если этот таинственный голос снова зазвучал в голове, скоро станет жарко. — Ну что ж, приглашаю тебя в гости».
«Кто ты? — так же мысленно, задал Мэтхен вопрос. — И почему помогаешь?»
Неслышный смех прозвучал только в голове историка. «Кто я — долго рассказывать. Называй меня… например, Отшельником. Почему помогаю? Ты мне интересен, а впоследствии, возможно, выручишь старика. Приходи, поговорим».
«Куда?» — «Я поведу тебя. Ты почувствуешь, если отклонишься от правильного пути. Готов?» — «Конечно».
Идти пришлось долго. Но — странное дело — постепенно куда-то делись головная боль, усталость, тошнота и прочие последствия суток в Подкуполье. Эрхард невольно провёл пальцем по щеке, по которой вчера мазнула пуля: там, где вчера были кровавые потёки, остался лишь грубый, шершавый рубец. Ничего себе! Почему же остальным так не везло?
«Потому что я помогал только тебе, — произнёс Отшельник. — Ещё хотел помочь твоему другу, но он не слышал меня. Он не умел слушать. Он не верил… И потому погиб».
Мэтхен вздохнул. Слова Отшельника упали солью на раны.
«А с солью тут большая проблема, парень. — Немедленно прозвучало в голове. Отшельник, оказывается, умел копаться в мыслях, и этого не скрывал. — И натрия хватает, и хлора, а соли…»
Мэтхен даже кивнул. Потом осознал, что собеседник всё равно не может видеть (или может — его же глазами?), усмехнулся — и уверенно зашагал во тьму. Он сам не мог понять, как определяет направление. Просто, если отклонялся от правильного пути, чувствовал некую неправильность происходящего.
Дорогу Мэтхен не запомнил: идти трудно, в кромешном мраке ничего, что могло быть ориентиром. Наконец изгнанник протиснулся в пещеру, залитую бледно-розовым светом. Свет испускала… Держи он автомат в руках, наверняка бы выронил.
Карлик. Странный, и, по меркам внешнего мира, довольно уродливый. Крошечное тельце, будто у восьмилетнего ребёнка — и колоссальная, раза, наверное, в четыре больше, чем у него самого, полупрозрачная голова. Собственно, она-то, эта голова, и испускала свечение. Небольшой клювик вместо рта, через трубочку существо тянет из грязной стеклянной банки прозрачную жидкость. Это оказалась не вода, Мэтхен почувствовал запах спирта и ещё какой-то странный, от других ингредиентов. «Вот это да! Алкоголик-экстрасенс!» — чуть не подумал он, но, помня, что Отшельник читает у него в голове, задавил непочтительную мысль в зародыше.
— Садись, раз пришёл, — произнёс Отшельник вслух, отрываясь от банки. — Жаль, угостить нечем, кроме этого. А пойло попробовать успеешь. По всему Подкуполью народ, как смену отстоит, к краникам присасывается, а толку-то?
— Это…
— Здесь эту дрянь называют пойлом, — произнесло существо. Тут только Мэтхен осознал, что с ним говорят по-английски. Это было настолько невероятно здесь, в Подкуполье… Примерно как встретить нищего, вшивого и вонючего бродягу — в самой шикарной гостинице Федерации. Или промышленного магната, миллиардера и образцового джентльмена — в грязной забегаловке припортовых трущоб, в обнимку с пьяной проституткой-негритянкой. Или… В общем, в первый миг он отказывался в это поверить. — А у вас такое не пьют.
«Зато у вас без спросу читают мысли» — подумал Мэтхен. И снова Отшельник прочитал мысль — на сей раз не прямо в голове, а по растерянному лицу.
— А почему, собственно, нет? Времени у меня хватает, делать нечего, я могу легко проникнуть в мысли — не только в твои. Вдобавок есть хороший… М-да, уж его-то человеком не назовёшь, но парень он хороший… В общем, он носит книги, если находит в развалинах. В том числе и разговорники. Так что говорить будем по-английски: так проще и тебе, и мне.