Остальные повторяли за жрецом, в глазах горело мрачное пламя. Мэтхен заметил, что в толпе нет женщин и детей — только крепкие, решительные мужики от восьми лет и дальше. Не было, кроме жреца, и стариков. Мэтхен поймал себя на том, что и сам горячечно шепчет нехитрую мантру, подчиняясь единому строгому ритму.
— Э-э, уважаемый, — кощунственно нарушил священнодействие Ярцефф. — Вам пора рвать когти. С утра придут чистильщики.
Лишь теперь жрец соизволил обратить на них внимание. Мужики из местных угрожающе загудели, придвинулись, охватывая незваных гостей полукольцом. Ярцефф отреагировал просто — одним заученным движением перекинул автомат с плеча в руки. А предохранители, особенно на фронте, он никогда не уважал. Глядя на командира, взял оружие наизготовку и Мэтхен, миг спустя их примеру последовали остальные. Но жрец лишь поднял руку.
— Стоять! — скомандовал он. — Вы откуда?
— Из Смоленска, — сказал Ярцефф. — Это на западе…
— Я знаю, где Смоленск, — произнёс жрец. — Говорите, как тут появились и где достали оружие!
— Не слишком ли много вопросов? — раздражённо бросил Ярцефф. — Мы можем проговорить до утра, а утром за вами придут… ублюдки. — Помолчал и добавил: — Как очутились? Просто: отбились от своих при прорыве из окружения, приехали на захваченной бронемашине. Старьё, конечно, но нам сойдёт. Оружие — оттуда же, откуда «Брэдлик». А вот куда следуем — вам знать незачем. Так доступно?
На откровенное хамство жрец не отреагировал — как и на весть о том, что кто-то тоже сражается с врагом. И сражается, поскольку до сих пор жив, успешно.
— А тут вы что забыли? — в тон Ярцеффу спросил он.
— Предупредить вас хотели.
— Предупредили. Спасибо. Только мы уже в курсе. С тех пор, как с неба огонь упал.
— Так чего ж, так вас и этак, не валите отсюда? — вспылил Ярцефф. — Хоть бы своих увели! Полторы тысячи народу утром ляжет!
— Не ляжет, — усмехнулся в клиновидную пегую бородку жрец. — Я всех предупредил. Остаются только добровольцы. Остальным велено выходить мелкими группами, взяв с собой всё необходимое. При звуках моторов или выстрелов они разбегаются и уходят в болота мелкими группами. При невозможности сразу бежать — прячутся, потом выбираются из города сами. При невозможности спрятаться старший из мужчин бежит открыто, кричит и шумит, отвлекая погоню на себя, остальные уходят тихо и в другую сторону.
Мэтхен почувствовал, что краснеет. Их затея со стрельбой и рёвом мотора оказалась глупостью, больше того, недостойным пижонством. Тут всё предусмотрено, люди готовились, собирались, а их заставили бросить даже самое необходимое. К тому же большинство уже ушли — то-то на глаза попалось так мало народу. Как же глупо…
— А стреляли, получается, вы? — продолжал жрец. — Зачем?
— Напугать, заставить разбежаться, — честно признался Ярцефф. — Чтобы этим ловить было труднее. Носились на полной скорости и стреляли по домам, но старались никого не убить…
— …и зря потратили уйму патронов, — вздохнул старик. — Ну, ничего. Всё равно спасибо за предупреждение. Значит, завтра с утра пойдут…
— … в восемь часов. У вас ещё есть время уйти.
— Мы никуда не пойдём. Командарм, как и тогда, уйти не может. Не можем мы и унести его. Значит, мы останемся здесь и будем сражаться.
— Вы что, идиоты, не понимаете? У них танки, автоматы, вертолёты!
— У нас тоже есть оружие. Мы нашли склад с оружием и привели его в порядок.
— Вы могли бы…
— Мы поклялись защищать Командарма, пока он не вернётся в железное тело и не поведёт нас к победе. И мы выполним клятву. А если погибнем раньше — значит, такова судьба. В любом случае, пока мы будем сражаться, безоружные уйдут дальше.
«И правда!» — подумал Мэтхен. Это в Смоленске была подземка, там достаточно пройти несколько километров, чтобы оказаться в безопасности. Здесь на то, чтобы надёжно спрятаться, нужно куда больше времени. У местных, в отличие от Петровича, выхода нет. Кто-то должен остаться и умереть, чтобы остальные успели уйти.
— Хорошо, — произнёс Ярцефф. — У вас есть ещё минутка?
— Ну, если минута…
Ярцефф отправился к «Брэдли». Он так и стоял на окраине жилого квартала, грозя пушкой на запад. Командир распахнул люк, скрылся внутри, а выбрался с любимой крупнокалиберной снайпёркой и полными карманами патронов. В последний раз взявшись за оружие двумя руками, командир протянул винтовку жрецу.
— Мы остались бы с вами, и славно постреляли из этой пушки. Но надо кое-кого доставить в Москву.