Ещё плотнее прижавшись к стылой земле, они смотрели на невольный парад. Замер в изумлении даже Пак — он тоже такого ещё не видел.
Впереди колонны двигались бронетранспортёры, пулемёты на башенках смотрели в разные стороны, готовые в любой момент открыть огонь. Следом тряслась пехота на броневичках чуть побольше и с пушками вместо пулемётов — если в каждый помещается хотя бы десяток, не меньше роты. Стоило проехать пехоте, и как показались ещё более крупные машины: танки прикрывали от возможной фланговой атаки. За военной техникой дымил целый караван чем-то нагруженных грузовиков. Пак едва ли не скрежетал зубами, глядя, как мимо проплывает этакое богатство, и нет возможности даже слегка куснуть караван. Одно удивительно: почему грузовики, когда есть гравипланы и гравилёты? Наверное, забарьерцы решили в последний раз использовать всю старинную технику. Благо, в Подкуполье осталось немало синтетического горючего. «Мы его делали, нас с его помощью и убивают, — мысленно резюмировал Пак. — А что, разумно. Как бы и нам научиться так воевать?»
За грузовиками снова последовал танк, потом броневики — как вначале, но в обратном порядке. Все готовы прикрыть друг друга огнём, руины наверняка обшаривают сканеры, задача которых — увидеть малейшее движение или тепло среди давно брошенных развалин. Над головами с клёкотом рубят воздух лопасти вертолётов… Или всё-таки гравилётов? Трудно понять, когда не видишь даже размытых абрисов машин, а звук моторов неузнаваемо изменяет пелена смога. Тут нечего ловить. Уходить надо, пока не засекли. Проблема в том, что если шевельнуться — засекут точно. И тогда на всех хватит одной ракеты.
Пак вздохнул. Отшельник умел не перенапрягать свои способности, и в то же время видеть хоть через смог, хоть через Барьер, оставаясь в своём подземелье. А он сразу всё и вычерпал до дна… До дна?!
Пак всё-таки не выдержал, встрепенулся. Совсем, казалось бы, перегоревшее мыслезрение вернулось, да гораздо сильнее, чем в первый раз. Паку казалось, теперь он справился бы с Вождём шутя. Может быть, так и было: ни Отшельник, ни Вождь никогда не пробовали делать невозможное, просто потому, что понимали, что возможно, а что нет. Откуда-то Пак знал, что с каждым успехом, каждой победой будет становиться сильнее, набираться опыта, учиться влиять на реальность, меняя мысли тех, у кого сейчас сила. Вот и теперь Пак всё, чему успел научиться, бросил на достижение одной-единственной цели: внушить всем операторам, всем, кто смотрел в их сторону, что тут никого нет. «Да что тут смотреть, — всеми силами пытался всунуть им в головы Пак. — Камни тут, только камни. А если шорох какой-то услышали, так это крыса пробежала! Давайте, ребятки, проезжайте, если что, вы тут никого не видели».
Наверное, какой-нибудь из шарящих по развалинах пеленгаторов его и засёк — но операторы не отреагировали. Колонна продолжала неспешно ползти мимо, ревели моторы, выхлопы синтетической солярки расползались по развалинам. Но пушки и пулемёты хранили высокомерное молчание, а ракеты не покидали своих ячеек и пилонов.
Ещё вчера Пак едва заставил вражеский броневик притормозить, да и то потому, что кому-то в железной коробке вдруг захотелось в туалет. Сегодня он заставлял их нарушать прямой приказ, при том, что они всеми силами старались его исполнить — и делал это легче и лучше. Притом, что управлять, точнее даже не управлять, а направлять, предстояло уже многих, находящихся в разных машинах. И ведь всё получалось, да так, что лучше не придумаешь.
Пак приободрился. И, как всегда бывает, стоит чуть расслабиться, чуть не провалил всё дело. Он не видел, как в кабине замыкающего строй вертолёта тревожно замигал пеленгатор, оповещая обнаружение потенциальной цели. Такое происходило и с всеми остальными, но никто из людей этого не заметил. Казалось, они внезапно оглохли и ослепли, но это было не так. И когда Пак прекратил воздействие, «шапка-невидимка» сползла с отряда мгновенно, да что там, растаяла без следа. Правда, особой роли это уже не играло, все вертолёты вышли из зоны досягаемости пеленгаторов. Все, кроме одного.
Замирая, Пак увидел, как замыкающая машина вдруг резко отвернула от колонны. Как и все, прикрывавшие колонну, вертолёт был невелик. Не огромный, но неуклюжий транспортник, а стремительный поджарый хищник, как новогодняя ёлка увешанный оружием. Машина делала широкие круги, постепенно сужающиеся к центру. И, что больше всего не понравилось Паку, этот центр был прямо над ними.
Пак приготовился уже знакомым способом его отвадить, чтобы те, кто на борту, потеряли их без следа. Но в голову пришла совсем уж дерзкая мысль. Может, это и хорошо, что он заинтересовался? Пусть подлетит вплотную, сядет, и тогда… А как сделать, чтобы сел?