— А кто тебя читать учил?
— Да что там учиться, букварь из развалин мальчишки достали. Сами-то ни черта не понимали, а мне всё просто было. Как только понял, что буквы повторяются, и на каждую букву слово с картинкой подписано… Нет, это-то просто было. Вот латинский алфавит по надписям на пивных банках расшифровывать… Впрочем, и тут ничего сложного, когда принцип знаешь.
Отшельник выпрямил гипертрофированную голову, даже выпятил хилую грудь. Этим открытием он действительно гордился. Мэтхен улыбнулся — но уважение к мудрецу только выросло. Тот сумел сделать то, чему в Заберьерье учат с помощью новейших психотехнологий опытные преподаватели, и учат годами, сам. Всего за несколько дней. Вот это Разум!
— Если б не пособие по биохимии для медицинского университета, мог бы и не сообразить. Я узнал хотя бы, как и где искать. Полноценный анализ тут, конечно, не сделаешь, но кое-какое оборудование я смог воспроизвести. Благо, вырос не здесь, а ближе к югу, там, где раньше Пущино было. В развалинах лабораторий кое-что даже уцелело. Как образцы сгодилось, а микроскопы я даже рабочие нашёл, не электронные, конечно. Выяснилось, что в воздухе, воде, земле накопилось много ядовитых веществ, в том числе мутагенных. Но одновременно сделал вывод, что дело не в них. Они — катализаторы, но не первопричина мутаций. От такого коктейля, который у нас образовался, скорее можно умереть, чем мутировать. Хотя в большинстве мест, как мне удалось выяснить, он не смертелен: люди из Забарьерья, заброшенные сюда, процентов на семьдесят выживали — хоть и болели, и умирали преждевременно, и изначально зачастую были больны. Скажем, наркоманы в последней стадии. С другой стороны, порой случаются сбои в генной системе — то есть те самые мутации — и там. То есть загрязнённая атмосфера и вода вызывают мутации лишь у микроорганизмов с высокой вирулентностью… Ну, то есть, легко мутирующих изначально. Ага, вот и пришли. Так… Аппарат цел, отлично.
Отшельник удовлетворённо потёр хилые, анемичные ручки. Он уже устроился в кресле, к которому тянулся тонкий, явно бывший некогда капельницей, шланг. Игла проржавела так, что сломалась, едва Отшельник её коснулся. Он нетерпеливо оторвал её от капельницы, теперь можно было пить, только вставив капельницу в клювик. Ничего, есть и запасные.
— Помогите! Вон там надо открыть вентиль, а там отодвинуть заглушку для поступления сырья. Этот аппарат я раньше делал, когда был ещё в силах. Там-то у меня усовершенствованный остался… Ага, вот так.
Агрегат заработал, внутри что-то забулькало, заскрежетало. Мэтхен не мог взять в толк, откуда берётся энергия, наверное, в роли ГЭС работал струившийся по коллектору под подсобкой поток нечистот. Вряд ли у Отшельника в заначке имелся генератор на холодном термоядерном синтезе. Хотя кто знает, кто знает… Подкуполье не раз опровергало представления о возможном.
— Сейчас первая порция пройдёт синтезатор… Итак, оказалось, что всё дело в пойле. Именно оно лишает генокод устойчивости, провоцируя спонтанные мутации. Я выделил вещество, которое оказывает сильнейшее мутагенное воздействие — особенно на потомство. Причём на мужчин больше, чем на женщин. То есть если мужчина примет его перед половым актом, вероятность мутации потомства выше, чем если примет женщина. Ну, а если оба — она практически стопроцентная. Вещество способно накапливаться в организме — как радионуклиды, а выводится лишь частично, и через много лет, не раньше. С каждым новым употреблением концентрация в организме повышается — вероятность мутаций растёт. Даже если пил или пила когда-то раньше, хоть много лет назад, есть шанс зачать мутанта. При наследовании мутации иногда теряются, зато добавляются новые. Происходит суммирование отклонений…
Мэтхен поёжился: нынешние подкуполяне не расставались с пойлом уже семь-восемь поколений. А стоит вспомнить, что и сам, пусть всего один раз, принял адского зелья…
— Это не всё. Частое употребление приводит к мутациям у самого человека… или не человека. Дело не только в этом веществе, но и в других компонентах. Прежде всего, пойло вызывает стойкое привыкание, не слишком сильное, но при ежедневном употреблении в течении полугода — необратимое. Привыкание вызывает входящий в состав пойла синтетический наркотик. Он очень сильный, вдобавок в чистом виде ядовитый.
— Что за мутации? — напрягся Мэтхен. Ох, не надо было идти на поводу у поселковых!