— Пошли, — вполголоса скомандовал Мэтхен. Он так и не сообразил, кем считать беглеца — трусом и дезертиром, чуть всех не погубившим, или спасшим ценой жизни отряд героем. Вспомнилось наставление Мечислава: «При невозможности спрятаться старший из мужчин бежит открыто, кричит и шумит, отвлекая погоню на себя, остальные уходят тихо и в другую сторону». Выходит, всё-таки герой. В любом случае, они ещё не добрались до цели, а отряд понёс потери. Минус один, и не кто-нибудь, а один из тех, с кем Мэтхен принял первый бой…
Интерлюдия 4. Мёртвый мир
Фонарь почти не давал света, он пробивал подземный мрак метров на пять. В снопе света плыли заросшие грязью шпалы и рваные, насквозь ржавые трубы, кое-где ещё держащиеся на креплениях. Другого света в подземелье не было. А распоряжение Пака было ясным и недвусмысленным: уйти вглубь перегона, чтобы с поверхности никто не смог определить, где они находятся. Раз накрыли противобункерной бомбой стоянку прежнего Вождя, влёт уничтожат и новый лагерь.
Где прямо на рельсах, где в неуютных, заваленных отвалившимся от стен битым кафелем комнатушках разместились беженцы. Их было уже не двести: все первые дни Пак старательно прочёсывал город мыслезрением. Ему сопутствовала удача. Приход завоевателей пережили почти тысяча москвичей, засевших в подвалах, в ещё не обвалившихся канализационных коллекторах, в заросших бурьяном развалинах и полуразрушенных промзонах. Некоторые, поколениями не поукидающие свои подземные заводы, даже не знали, что началась война. Уцелевшие не сопротивлялись, как в Смоленске, на поверхности их судьбы была бы решена, но сразу всех найти не удавалось. Захватчикам и задачи такой не ставили: вылавливанием последних займутся потом. И не добровольцы, а профи с новейшей аппаратурой.
Зов Пака проникал в сознание трясущихся от страха, обезумевших от случившегося существ, многие из которых были ранены, не ели и не пили по несколько дней. Он успокаивал, убеждал, что не всё ещё потеряно, что если хочешь, чтобы твой мир сохранился, за него надо драться. И призывал, вроде бы ничего не приказывая, но так, что ослушаться невозможно, пробираться к ближайшему ходу под землю. А там уже встречали — либо разведчики Крысятника, либо просто надёжные парни из беженцев. Подземным жителям проще — для них царство вечной тьмы было домом. От одной мысли о том, что получат еду, а если оправдают доверие, то оружие и возможность поквитаться, выжившие проникались безграничным доверием к Великому Паку. Именно так теперь его и называли. Хотя и старые прозвища — Умный, Хитрец, откуда-то всплыли и распространились.
— Не отлынивать! — прикрикнул Крысятник. — Делать надёжно, как если бы от них зависела ваша жизнь…
«Впрочем, всё так и есть. Если завтра эти штуки не выдержат…»
— Много они сделали? — Великий Пак подошёл незамеченным, похоже, выключил фонарик, как только увидел огни в подземелье. Четыре зорких глаза видели в полутьме великолепно, ноги ступали совсем неслышно.
— Почти всё. Четыреста двадцать волокуш на двоих. Но досок почти не осталось, да и ремни с лесками на исходе. Разрешите ещё сходить?
— Нет, Крысятик. Нам хватит. — И добавляет непонятное для посвящённых: — Если сядет куда надо, мы и так успеем. Ваша задача — перебраться по поверхности яму, где канал и водохранилище были. Осмотреть местность, найти удобные для тайников места в развалинах и в лесу по обе стороны Кольцевой. Осмотрите, что да как, на открытые места не суйтесь. День сидите в лесу, или в развалинах, но так, чтобы не попались. Ночью возвращаетесь тем же путём. Задача: выяснить, насколько удобно идти по дну, есть ли там вода; насколько проходим лес и способен ли прикрыть с воздуха днём; есть ли ночью движение по той улице, что раньше лес пересекала, и по Кольцу особенно. Задача ясна?
— Да, сделаем всё, — прикидывая расстояние и время похода, произнёс Крысятник. Он не умел читать карты, и вообще читать — но жил до Всего Этого в здешних краях, и, в отличие от нелюбопытных любителей пойла, немало полазил по древним развалинам. Выходило, что по прямой в один конец идти чуть больше пяти километров. Немного, если не считать того, что придётся перебираться через шоссе, связывающее центр с авиабазой — пожалуй, единственное в Москве, на котором можно встретить патруль или колонну даже ночью. А потом, пробравшись через разрушенную промзону, полкилометра топать по грязной впадине на месте Химкинского водохранилища — опять-таки на виду у беспилотников и вертолётов с гравилётами.
Дальше — лес. Там он не бывал давненько, а потому не мог вспомнить, в каком состоянии дороги, и далеко ли до разрушенных городских кварталов. Зато отлично помнил, что…