— Крыс, похоже, это переправа!
Теперь уже никто не скажет, каким образом тут оказалась эта штука. Из мрака медленно и величественно выплыла огромная плоскодонная баржа, наискосок лёгшая посередине канала. В прежние времена на ней, наверное, перевозили песок. Теперь широкое плоское дно намертво вросло в землю, а под собственной тяжестью вдавилось почти до бортов. Ржавчина изрядно погрызла металл, но отчего-то он продолжал противостоять времени. Впрочем, не весь: сквозь щели в прогнившем днище, как через шлюзы плотины, лениво сочилась бурая гадость. С противоположного борта, насколько успел заметить Крысятник, образовался небольшой пруд. И как же здорово, что его обдувал холодный ветер! Иначе было бы не продохнуть.
Ржавая палуба скрипела, зловеще потрескивала, прогибаясь под сапогами. Ползком было надёжнее — но гораздо медленнее, и оставалось только бежать вперёд. Если бы в Подкуполье бывали морозы, достаточные, чтобы образовался лёд, а в реках и озёрах — настоящая вода, они могли бы сказать: «как по тонкому льду». Но льда и снега в Подкуполье не бывало, и учиться приходилось здесь же. К счастью, недолго — метров тридцать. Едва кончилась зловонная «река», мутанты по одному спрыгнули вниз. Густая грязь смягчила падение, наверное, с таким же успехом можно было прыгнуть метров с десяти…
И снова — топкая болотина дна водохранилища. Только теперь ещё тяжелее: приходится подниматься. Уже никому не хватало сил оглядывать окрестности: пот лился градом, несмотря на более чем прохладную ночь, дождь и пронизывающий ветер. Мир съёжился до бесконечного грязевого поля, в котором вязнут промокшие ноги, до непроглядно-чёрного, будто выложенного из отборного антрацита небесного свода, нависающего над самыми головами — и хриплого, тяжёлого дыхания тех, кто рядом. Единственных людей скукожившегося мира. Ну, или не совсем людей, но точно — друзей. Если бы так было на самом деле! В ограниченном тьмой мире было ещё кое-что, высоко-высоко купавшееся в чернильной мгле.
Разведывательно-ударный беспилотный малый гравилёт VFTN-144-HJ7 «Нергал», 2144 года разработки. Можно сказать, дитятко Свободного Мира и высоких технологий.
Двухкилометровый слой сажи и ядовитых газов оказался бесподобной маскировкой: даже чувствительные глаза выросших в Подкуполье мутантов не увидели ни намёка на вспышку. «Нергал» тоже бы их не увидел — если б смотрел на мир в видеорежиме. Но на беспилотнике стояли тепловые датчики, которые и засекли странные, да ещё движущиеся «засветки» на дне водохранилища. Может быть, чувствительные датчики и не отреагировали бы — но изодранные, грязные комбинезоны на разведчиках совсем не задерживали тепло. А импровизированные шарфы, которыми закрывали лица, упали на плечи, и не было сил их поправить. Да если б и были — шарфы тоже неоднократно купались в воде, их щедро мочил радиоактивный дождь. А датчики, между прочим, могли засечь объекты теплее «фона» всего на градус.
Электронный мозг «Нергала» проанализировал засветку — и выдал точные координаты, а так же определил потенциальную цель как «группу пехотинцев неизвестной принадлежности, без тяжёлого вооружения, числом до десяти». Включилась программа, заготовленная на такой случай: вместо сообщения на командный пункт «Нергал» самостоятельно уточнил координаты идущих и послал в их сторону коротенький кодированный сигнал — сработала система распознавания «свой-чужой». Будь на них «скафандры», притом не всякие, а внесённые в каталог позывных, ответный сигнал бы уже поступил и был опознан. Но, поскольку ответа не поступило никакого, «Нергал» идентифицировал замеченных как «чужих». И без долгих раздумий плюнул вниз малой фугасно-осколочной ракетой. Потом ещё одной — на всякий случай.
Крысятник услышал нарастающее гудение почти сразу. Такое уже было, но гораздо, гораздо громче, и как-то солиднее, что ли, тоном ниже. Потому и не успел сообразить. А когда, наконец, дошло, бежать стало некогда. Да и некуда? До мутантского кустарника на берегу оставалось ещё метров двадцать, по топкому дну — не меньше минуты. Сущая вечность для ракеты, летящей до цели несколько секунд.
Всё, что он успел — уже падая в грязь и прикрывая рукой глаза, скорчиться так, чтобы не попало в жизненно важные органы. И уже заваливаясь в жадно чавкнувшую грязь, заорать:
— Ложись!
Рвануло метрах в десяти над головами. Свистнули осколки, Крысятник почувствовал, как что-то дёрнуло за плечо и будто совсем чуть-чуть ткнуло в бедро. Он почувствовал, как потекло тёплое по щеке — вот ещё бы на сантиметр правее, и… «Пронесло!» — пронеслось в голове. Где-то на задворках сознания кто-то кричал, чавкала грязь… Крик оборвался миг спустя, когда, будто в ответ на преждевременную радость, ахнул второй взрыв. И снова, будто горячий каток по спине, прокатывается ударная волна, а боевые элементы с чавканьем входят в грязь. Если б только в грязь… Вновь — едва заметные от прилившего адреналина толчки кусочков вольфрама.