Никаких? А что тогда за неестественно правильные, будто оставленные двумя старинными утюгами отпечатки в грязи? Совсем, кстати, свежие, не замытые химическим дождём. Дождь кончился где-то час назад. Так что… И ведут-то не куда-нибудь, а к подземке. Хорошо, он возвращался другой дорогой, следуя приобретённому за две недели опыту, а то упали бы, как снег на голову. Нет, как кирпич на голову — так правильнее.
Крысятник мгновенно подобрался, насторожился, автомат со спины скользнул в руки. Даже боль немного отпустила, заглушённая на время адреналином. Кто бы ни шёл по их душу, он не сдастся. Главное, подпустить ублюдков поближе, и садануть длинной, на десять патронов, очередью в упор. Тогда хотя бы часть пуль преодолеет панцирь скафандра или бронестекло маски, и одним убийцей станет меньше. Если суперповезёт, если они растеряются, дадут время на вторую очередь, тогда можно прихватить и двоих. А значит… Вот именно, лучше всего встретить их в засаде, выстрелами в упор. Пакова «заморозка» вот-вот отойдёт, ещё чуть-чуть, и он просто свалится под ноги чистильщикам. А те…
Можно считать очень большим везением, если сгоряча убьют сразу.
Из последних сил Крысятник ускорил шаг. Надо нагнать ублюдков, пока они не вошли в подземку. Напасть… Отвлечь внимание от раненых… Как не вовремя появились эти уроды! Именно сейчас, когда Вождь надеется на безлюдность этих краёв!
Внимание Крысятника привлёк шорох в переплетении зарослей в сторонке. Следы бронированных штурмовых ботинок здесь обрывались. Вернее, не обрывались, они сворачивали в кусты. Как раз туда, откуда слышался шум. Уже легче. Но следующий звук заставил его оледенеть. Хлёсткий удар — и слабый стон, будто кричать у избиваемого нет сил. То есть у избиваемых. И он даже знал, кого.
Ярость удесятерила силы командира. Осторожно, стараясь держаться оставленной «скафандрами» просеки, он двинулся в сторону палачей. Приклад удобно лёг на плечо. Доводилось им захватывать у добровольцев и другие, вроде бы более мощные заграничные винтовки, даже плазмострелы Внутренних войск — но свой первый, старый-престарый «Калашников» он и не думал менять на что-то новомодное. Простой, неприхотливый и функциональный, как топор, он подкупал надёжностью.
Крысятник увидел их внезапно. Двое в кевларовых панцирях, сами напоминающие каких-то экзотических мутантов, поочерёдно лупили кого-то по почкам и в живот, третий держал. Подонки с шевронами Внутренних войск Федерации так увлеклись своим делом, что забыли даже выставить охрану.
При виде избиваемого Крысятник едва подавил вздох облегчения. Ни на кого из своих паренёк совершенно не походил. Зато куда больше каждого из них напоминал…
Да что там напоминал…
Перед ним и был забарьерец. Две руки, две ноги, два глаза, волосы где надо и сколько надо. Тот идеал, за отклонения от которого жителей Зоны и называют мутантами. В нынешние времена эти отклонения — смертный приговор.
Парня при всём желании нельзя назвать мутантом! Разве что дышит местным воздухом без респиратора или противогаза, и не думает отбрасывать копыта. Но, с другой стороны, когда допрашивали майора-инспектора, противогаз с него тоже сняли. И ничего, не помер. Даже в больницу бы не лёг, кабы не помешательство. И одет отчего-то не в броню или хотя бы гражданский костюм, а в привычный в Подкуполье комбез. И автомат вон, валяется — тоже старый какой-то, будто со складов. Может, всё равно подкуполянин? С другой стороны, у него итак сейчас забот полон рот, чтобы приключений искать…
Слова на незнакомом языке — и увесистый удар бронированного кулака в живот. Говорили истязатели вслух, но не сами: маски были опущены, всё как полагается. Оказывается, есть в «скафандрах» встроенные динамики, позволяющие говорить и «громкой связью», просто раньше пользоваться ей завоевателям не было смысла: зачем, если есть связь внутренняя, да ещё принципиально не перехватываемая? Пленный не ответил — за что тут же получил ещё удар. Допрашивавший солдат заорал что-то ему в лицо…
Сомнениям положил конец тот из троицы, кто держал допрашиваемого. Он лишь легонько повернул голову туда, где почудилось шевеление, взгляды мутанта и карателя встретились, скрестились, как клинки. В следующий миг короткая очередь в спину повалила забарьерца лицом в грязь. Второй успел развернуться, даже вскинуть плазмомёт — но с четырёх метров пуля древнего АКМа уверенно брала бронестекло. Сопоставимое, впрочем, по прочности с железным рельсом.