Над Подкупольем висела непроглядная, кромешная тьма. Чуть слышно свистел ветер в камышах, шелестел дождь, кровавили мрак отблески подводного пламени. Но двум усталым и голодным путникам посреди отравленных болот было не до того. Каждый надолго погрузился в свои мысли, пока усталость не победила, и сон не сморил обоих.
— Вот мы и дома, — произнесла Эири. — Спасибо, что помог. Сам-то где живёшь?
Умеет же она задавать вопросы! Мэтхен не знал, что ответить: Двуглавый ничего не говорил, а после краников ему было домом всё Подкуполье. Можно, конечно, остановиться в той самой развалине, где в подвале припрятал трофейный автомат… Решено!
На второй день они едва тащились, если б не Эири, Мэтхен точно бы там остался. Жар прошёл, но навалились обессиливающий кашель и противная слабость. Хотелось прилечь — прямо тут, в ледяную воду, несмотря даже на то, что тогда он сляжет окончательно. Перед глазами всё плыло, голову снова ломило. Спасала Эири — днём она находила дорогу, будто в топях и родилась.
Сперва они, наконец, выбрались на твёрдую землю. Идти стало легче, теперь можно даже не останавливаться, пытаясь унять головокружение и держась за плечо Эири. Впереди, наконец, показалась сперва изуродованная мутацией роща, а потом и озеро. Мэтхен спросил было, где же саркофаг, оказалось, они вышли с другой стороны. Дальше дорога была знакомой, Эири и сама не помнила, сколько раз по ней ходила. Вот и первые, разрушенные почти до основания дома. Это уже начало посёлка. Ещё полкилометра — и появится вожделенный, после вынужденного путешествия, завод. Как всё-таки здорово, когда есть еда, да и отрава из краников нужна многим.
Только он теперь к краникам — не ходок. Одного раза хватило. Вот книга — это, действительно, хорошо.
Остался последний вопрос, жилищный.
— Вон там, — указал он развалину с тайником. — Там же никто не живёт?
— Никто. Зайду как-нибудь в гости.
Дом был, конечно, без крыши и двух стен — зато уцелела часть перекрытия, оставлявшая сухой закуток. Подвал с тайником тоже был цел: все две ночи сюда никто не наведывался. Цементные ступени раскрошились от влаги, перила проржавели в труху, но спуститься ещё можно. Внутри оказался сухой, даже уютный подвал остатками труб отопления: последний раз по вода текла по ним сто тридцать лет назад. Мэтхен уже собрался искать хлам для лёжки — но Эири потеряла терпение. — Да хватит суетиться, вечером поселишься, никто тебя отсюда не выгонит! Пошли, на завод пора.
— Так ведь уже опоздали! Да и день пропустили…
Девчонка засмеялась, весело, заливисто, только как-то странно. Звучали в этом смехе жёсткие металлические нотки — будто кто-то клацал ложками, или вилками. Или, наоборот — затвором? Впрочем, к этому смеху Мэтхен уже привык.
— Первый раз у краника — значит, молодой, неопытный. Петрович — он всё понимает, хоть сам только по праздникам к кранам приходит.
«Так тут ещё и праздники есть!» — теперь Мэтхен был совсем сбит с толку. Зачем праздники, если у поселковых каждый поход к кранику — праздник?
— Пошли быстрее, нехорошо весь день пропускать.
— Почему?
— Ну… Не принято, значит.
Мэтхен поплёлся за беспечно насвистывающей Эири. Хотя голову по-прежнему ломило, а после озёрной водички появилась ещё и острая резь в животе. Впрочем, много ли осталось от привычного въедливого, дотошного историка Мэтхена, который попал в Подкуполье за то, что слишком много знал? С каждым днём он вытеснялся другим, ещё толком неизвестным — но куда более знакомым с жизнью в Подкуполье Меченым Эдиком. Этот новый не только не страдал от потери привычного комфорта, он ценил именно эту жизнь, в Подкуполье. Существование в прежнем мире он считал сном, нереальным мороком.
С другими, по большей части молодыми мутантами, Эрхард перешагнул порог цеха. Надо же, блондинка тоже опоздала! И, может, тоже вчера не приходила. Сейчас нам всем покажут…
Петрович окинул Мэтхена хмурым взглядом сверху — и по-своему истолковал его бледность и шатающуюся походку: