Теперь все они слышали бесхитростный рассказ о расстрелянном посёлке. Не обошёл молчанием Мэтхен и собственный опыт встречи с «туристами». Эири кивнула, добавив:
— Могу подтвердить. Всё так и было. Что скажешь, Двуглавый? Как тебе благодетели?
Народ не понял мудрёное словечко «благодетели», это тебе не родной мат. Зато понял остальное. Толпа надвинулась на Двуглавого с грозным ропотом.
— Придурки, вы не понимаете, что делаете! — снова хором вещали головы, но теперь никакого пиетета не было. — Вас перебьют, как крыс, и сожрут не поперхнувшись!
…Камень, брошенный мальцом из «школьников», вписался в бровь правой головы.
— Стойте! — крикнул Мэтхен. И обратился к Двуглавому: — Уходи, пока до беды не дошло!
Поздно. Двуглавый с рёвом ринулся на обидчиков — наверное, понял, что терять уже нечего. Оказавшегося на его пути мужичка просто отшвырнул огромный кулак, когти мазнули по пухлому лицу завизжавшей бабы, огромная нога наступила на поскользнувшегося на слизи мальца, и рёв толпы заглушил хруст костей. Нашлись и такие, кто поддержал бывшего вождя. А из руин, с заводских цехов, от раздачи и краников бежали всё новые и новые, и многие не понимали, из-за чего свалка, но тут же в неё влезали, присоединяясь к тем и другим.
Словно боевой беспилотник, Петрович реял над Двуглавым и на удивление метко кидал в головы гаечные ключи, молоточки, зубила. С воздуха Петровичу было видно больше, чем из потной, увлечённо дерущейся толпы.
— Заходи справа! — орал он. — Когтями, когтями их, бабоньки! Козюлина, сзади! А ну, скопом, навались! Дружнее, дружнее, полудурки! Не дрейфь, обормоты! Впустую оглоблями махаете, орясины! Так их, мать вашу восемь раз противоестественными способами!!! Окружай! Вали всех, братцы!..
Когда бесчисленные карманы рабочего комбинезона опустели, Петрович снизился в стороне. Но не отправился по своим делам, а торопливо напихал во все карманы обломков — и снова появился над полем боя. Особого успеха обстрел не приносил, но попадания заставляли драчунов ойкать и отвлекаться, пытаясь кинуть камни обратно и подбить летуна. Наземным сторонникам Мэтхена того было и нужно. Над толпой мелькали кирпичи, палки, ржавые железяки, длинные арматурины с кусками бетона, хлипкие дубины из мутантских деревьев… Основным оружием, впрочем, были кулаки, когти и зубы. А так же лапы, хвосты, копыта, разнообразные жала и жвала. Оказывается, в посёлке есть не только относительно разумные и человекообразные: на сабантуй приползло несколько настоящих чудищ. Орудовавший подобранным после Петровича ломиком Мэтхен жалел, что тут нет Бига. Увидев суставчатых, одетых в панцирь тварей, напоминающих исполинских… ммм… ракоскорпионокрыс, что ли? — Биг бы понял, что он красавец. Готовый кавалер для местных Джульетт, Лейл и Прекрасных Елен. По крайней мере, по сравнению с этими…
Прыжком увернувшись от осьминожьей лапы со щупальцами, Мэтхен всё-таки кубарем отлетел в сторону, тело больно упало на груду кирпича: у чудища оказалась не замеченная во мраке рачья клешня. Попал бы в неё — запросто перекусило бы пополам, а так только отбросило. Ого, как дышать больно — неужто рёбра сломало?
На поселковых чудовища почти не обращали внимания: примитивное оружие не могло причинить им вреда, зато они сразу нашли достойных противников. Грохот и треск всего этого добра по толстенным панцирям заглушал шум побоища.
Бестолковая драка продолжалась до рассвета, то почти прекращаясь, когда дерущиеся выбивались из сил, то вспыхивала с новой силой, чтобы к утру стихнуть сама собой. Удивительно, но когда утром вояки в фонарях, ссадинах и кровоподтёках расползались по домам, убитых и искалеченных было совсем немного.
«Ну, и кто победил? — думал Мэтхен, потирая шишку на голове. Самое смешное, пострадал он от «дружественного огня»: притомившийся за ночь Петрович промазал, кидая кусок кирпича. — Но Бори что-то не видно, и голос его не слышно. Выходит, мы?»
Мэтхен огляделся. Остальные-то где?
— Небось к краникам побежали, — хихикнул подлетевший Петрович. Ему тоже досталось: под глазом наливается огромный синяк, в правом крыле дыра. Но карманы комбеза уже полны инструментов — собрал выпущенный в бою инвентарь. — Х-ха, надо же победу отметить!
— Чью хоть победу? — это уже Эири. — Тебе сверху виднее было. Кто победил-то?
— А хрен его знает, — беспечно отозвался Петрович. — У краников помирятся, так всегда бывает, когда кого-то поколотят. Но похоже, теперь распоряжаешься краниками ты, Эр.